Когда водитель подкатил к парковке и тихонько ткнулся передним бампером в паркомат, не сумев вовремя затормозить на скользкой дороге, эта ностальгическая ассоциация померкла.
Над входом в 33-й полицейский участок красовался огромный белый навес. Под ним можно было увидеть седовласого офицера полиции, выполнявшего одновременно обязанности охранника и регулировщика. Выйдя из автомобиля, троица увидела, что он безрезультатно пытается убедить водителей, явно неспособных в таких условиях управлять своими автомобилями, отъехать от ограждения, выступавшего наружу на плавно изгибавшемся участке дороги, что для этого города с ровными, прямыми линиями было редкостью.
– Как я уже говорила во время нашей первой встречи, благодаря специфике места преступления нам удалось избежать огласки, – объяснила Кертис Бакстер, когда они подошли ко входу в участок.
Прямо под навесом, над двойной дверью, стену украшал синий значок Департамента полиции Нью-Йорка. В нескольких метрах справа от входа к стене припечатался зад внедорожника «Додж». За ним сломанным зубом возвышался на шесть дюймов над землей обрубок бетонного столба. Даже не приближаясь к машине, Бакстер увидела черные пятна засохшей крови, обильно испачкавшей кремовый салон.
Из двери вышли двое полицейских, прошествовали мимо картины разрушения прямо на их рабочем месте с таким видом, будто это был лишь выбранный без их ведома не самый удачный элемент декора, и выскользнули наружу.
– Давайте я сообщу вам, что нам известно, – сказала Кертис, опуская натянутую вокруг «Доджа» ярко-желтую ленту.
– Ничего, если я позвоню? – спросил Руш.
Этот вопрос ее немного удивил.
– Я и без того все знаю, – добавил агент.
Кертис махнула рукой, отпуская его, он вышел наружу, и женщины остались одни.
– Но перед тем как приступать, я хотела бы спросить: с вами все в порядке?
– В каком смысле? – осторожно спросила Бакстер.
– Я имею в виду после вчерашнего.
– Да нормально все, – пожала плечами Бакстер с таким видом, будто не понимала, о чем это Кертис, и, желая больше не касаться личных вопросов, напомнила: – Так что там с этим внедорожником, который сейчас торчит из стены?
– Жертву звали Роберт Кеннеди, тридцать два года, женат. В полиции девять лет, из них последние четыре в должности детектива.
– А убийца?
– Эдуардо Медина. Мексиканский иммигрант. Работал на кухне в «Парк-Стэмфорд отель» в Верхнем Ист-Сайде. Предупреждая ваш вопрос, отвечу сразу – нет, мы не обнаружили никакой связи между ним и Кеннеди, другими убийцами или жертвами.
Бакстер открыла рот, чтобы задать вопрос.
– С делом Тряпичной куклы тоже… пока. – Кертис вздохнула и вошла на огороженную зону.
Вернувшись с улицы, Руш сунул телефон обратно в карман и подошел к Бакстер.
– У нас есть запись камер видеонаблюдения… – сказала агент.
– Из расположенной напротив школы, – перебил ее Руш, – простите, продолжайте.
– Да, у нас есть запись с камеры видеонаблюдения, на которой Медина паркует машину на 168-й Вест-стрит и выволакивает с заднего сиденья тело Кеннеди, не подающего признаков жизни. Хотя угол зрения камеры оставляет желать лучшего, мы можем с уверенностью сказать, что за эти пять минут он перетащил Кеннеди на капот, уложил его там, раскинул в стороны руки и ноги, а потом привязал к каждой из них веревку, в точности как на том трупе, который мы нашли на мосту, и накрыл простыней.
Бакстер посмотрела на разбитую машину. Над мостовой, на уровне заднего колеса, болталась толстая веревка.
– Медина разделся догола, причем слово «Кукла» уже было высечено у него на груди, сдернул с Кеннеди простыню и на полной скорости помчался по Джамел-плейс. Здесь надо сказать спасибо погоде, потому что он не вписался в поворот, – с этими словами Кертис показала траекторию движения «Доджа», – не справился с управлением и вместо того, чтобы въехать в главный вход, врезался в стену. И преступник, и жертва погибли на месте.
– Других пострадавших не было, – добавил Руш.
Вслед за Кертис они вошли внутрь, протиснулись мимо внедорожника и подошли к пролому в стене.
Нос машины вмялся в салон вровень с разбитым ветровым стеклом. Осколки и пыль разлетелись в разные стороны в радиусе десяти метров, но, если не считать этого аккуратного островка разрушения в углу, в остальном помещение никаких повреждений не получило. Бакстер опустила глаза и увидела на полу вычерченный малярным скотчем силуэт.