– Плант? – Полицейский кивнул. – Специальный агент Руш, ЦРУ. Это Кертис, ФБР, это Бакстер, э-э-э… в общем, нет времени объяснять. Что мы имеем?
Бакстер быстро окинула взглядом внушительный главный зал – от лазурного потолка до мраморного пола, необъятного и от того еще более пустынного. Потом подняла глаза выше, на последний пролет лестницы западного балкона, упиравшейся в три огромных арочных окна.
Взгляд Бакстер упал на обязательные бронзовые часы над справочным бюро в центре помещения. В этот момент внутри будки мелькнул искаженный оконными стеклами фрагмент обнаженного человеческого тела – и тут же исчез из виду. Детектив отступила на шаг назад и спряталась за стену; сердце бешено стучало, глаза широко распахнулись, все чувства обострились – то, что она увидела, было по-настоящему страшно.
– Было четыре выстрела, – сообщил им Плант, – все в потолок, в нас не стреляли. Он… – полицейский на несколько мгновений умолк, уставившись невидящим взглядом в пространство, – у него там… мужчина, который… в общем, он его к себе пришил.
Стало тихо.
– Вы не могли бы рассказать подробнее? – спросил Руш.
Он не выказывал никаких эмоций, будто всего лишь просил коллегу описать подозреваемого.
– К его спине пришит труп белого мужчины.
– С высеченным на груди словом «Наживка»?
Плант кивнул.
Руш машинально посмотрел на Бакстер.
– Преступник что-нибудь говорил? – спросил он полицейского.
– Когда мы приехали, он был в шоке, – плакал, кричал, что-то бормотал, – а потом стал палить в потолок, и нам пришлось отойти.
– Известно, каким образом он ухитрился оказаться здесь… в таком состоянии?
– Свидетели видели, как он выбрался из фургона у главного входа. О подробностях я сообщил диспетчеру.
– Хорошо, – кивнул Руш, – где ваши люди?
– Один в западном крыле, один этажом выше, двое на платформах – не выпускают пассажиров из поездов.
– О’кей, – решительно произнес Руш, несколько секунд подумал, снял мятый пиджак и вытащил пистолет. – Поступим следующим образом: вы прикажете своим людям ни при каких обстоятельствах не открывать огонь по подозреваемому.
– Но если он… – начал было Плант.
– Ни при каких обстоятельствах, вам понятно? – повторил Руш. – Он для нас слишком важен.
– Руш, черт возьми, что вы задумали? – спросила Кертис.
В ответ он лишь вытащил наручники и сомкнул их на своих запястьях, чем и вовсе привел ее в ужас.
– Выполнять, – велел Руш Планту, не обращая на нее никакого внимания.
– Я вас не пущу, – запротестовала Кертис.
– Поверьте, – прошептал Руш, – этот план нравится мне еще меньше, чем вам, но мы ведь не можем без конца ловить только мертвецов, когда-то надо поймать и живого преступника. Может случиться так, что другого шанса разобраться в происходящем у нас просто не будет. Кто-то должен пойти к нему и поговорить.
Кертис посмотрела на Бакстер в надежде, что та ее поддержит.
– Он может застрелить вас, даже не дав открыть рот, – сказала Эмили.
– Верно подмечено, – ответил Руш, прикинул имеющиеся в наличии варианты, кое-как достал руками в наручниках телефон, набрал номер Кертис, активировал блютус и сунул аппарат в карман рубашки, – не отключайтесь.
– Выдвигайтесь, – сказал Плант в ответ на раздавшийся у него в наушнике голос, – десять-четыре.
Потом повернулся к Рушу и добавил:
– Через три минуты здесь будет группа быстрого реагирования в полной боевой экипировке.
– Значит, через четыре он будет мертв, – ответил Руш, – все, я пошел.
– Нет! – яростно прошептала Кертис и потянулась к нему, но он уже вышел в огромный зал, и ее пальцы лишь схватили воздух.
Руш поднял над головой скованные наручниками руки и очень медленно направился к часам. Если не считать приказа об эвакуации, автоматически повторяющегося каждые тридцать секунд, единственным звуком, который можно было различить в повисшей тишине, было эхо его шагов.
Только оно и больше ничего.
Чтобы не напугать человека, в ответах которого они так отчаянно нуждались, он принялся насвистывать первую пришедшую в голову мелодию.
Кертис держала в руке телефон, чтобы они все могли его слышать. Из крохотного динамика доносился стук каблуков Руша по мраморному полу. Она с трепетом ждала оглушительного выстрела.
– Он что, насвистывает песню Шакиры? – спросил Плант, всерьез сомневаясь в душевном равновесии человека, приказу которого ему только что пришлось подчиниться.
Кертис с Бакстер предпочли промолчать.
Руш был на полпути к часам. Окружавшее его пространство из сияющего мрамора становилось все шире, будто он выходил в открытое море. До него вдруг дошло, что до справочного бюро, выглядевшего этаким островком безопасности, было совсем недалеко. В боковом крыле он увидел еще одного полицейского, в ужасе взиравшего на него, – полицейский не предпринимал ни малейших попыток успокоиться, в то время как сам Руш медленно шел вперед, даже не догадываясь, какой ужас может его может поджидать.