Когда до справочной оставалось совсем чуть-чуть, он перестал свистеть и чуть не споткнулся… в двадцати шагах перед ним стоял мертвец. Совершенно нагой, с кровавой надписью «Наживка» на груди. Его голова склонилась вниз, будто пытаясь разобрать небрежно нанесенную татуировку. Невидимый ему убийца заплакал, отчего труп пришел в движение, подрагивая плечами в такт всхлипываниям.
Это, без сомнения, было самое ужасное зрелище из всех, которые Рушу приходилось видеть в жизни.
– Ну уж нет, спасибо, – пробормотал он, внезапно передумав.
Он повернулся, собираясь уйти, но в этот момент услышал отчаянный голос, обращенный к нему:
– Кто вы?
Агент вздрогнул, тяжело вздохнул, медленно повернулся, опять взглянул на мертвеца и ответил:
– Дамьен.
И приблизился еще немного – медленно и осторожно.
– Вы полицейский?
– В некотором роде. Я не вооружен, а руки у меня скованы наручниками.
Руш опасливо подходил все ближе, не понимая, почему убийца не оборачивается проверить его слова. Но тот стоял, задрав голову вверх, и не сводил глаз с ночного неба в сорока метрах над ними. Проследив за его взглядом, Руш и сам был заворожен: на изумительном сверкающем потолке были нарисованы золотые созвездия: Орион, Телец, Весы… Близнецы.
Близнецы сидели совсем близко друг к другу, их тела почти переплетались. Четыре ноги будто были общим достоянием братьев – неразлучных, неделимых, единых.
Руш в ужасе понял, что наблюдает почти такую же картину в нескольких шагах перед собой. А когда увидел, что «мертвец» всхлипнул в перерыве между двумя судорожными вздохами, почувствовал, как к горлу подкатила желчь.
– Боже праведный… Заложник жив! – прошептал он насколько смог громко, моля Бога, чтобы коллеги его услышали. – Повторяю: заложник жив!
Кертис повернулась к Планту, руки ее дрожали:
– Нам нужен врач. Что касается группы быстрого реагирования, введите их в курс дела перед тем как они пойдут на штурм.
Плант ушел выполнять приказание.
– Мы слишком далеко, – сказала Бакстер, испытывая в душе такое же потрясение, как и Кертис, – если что-то пойдет не так… Надо подойти ближе.
– Давайте за мной, – кивнула Кертис.
Руш подошел к «сиамским близнецам» почти вплотную. Их натянутая кожа была сшита огромными черными стежками, вдоль которых тянулся тонкий слой темной, запекшейся крови, словно служивший дополнительной спайкой. Сделав над собой усилие и приняв невозмутимый вид, агент наконец посмотрел на того, кто стоял за всем этим ужасом.
Обнаженная кожа преступника была сухой и бледной. Несмотря на холод, на ней проступил обильный пот, к которому примешивались слезы. Он был чуть полноват, выглядел не старше восемнадцати, его всклокоченные вихры напоминали волосы Близнецов на потолке. Раны от высеченного на груди слова, казалось, затянулись, и теперь оно стало его неотъемлемой частью. Взгляд красных от недосыпа глаз спустился с небес и остановился на Руше. Несмотря на заряженный пистолет в руке, парень мило улыбался.
– Ничего, если я сяду? – спросил агент, всем своим видом стараясь показать, что его нечего бояться.
Не получив ответа, он медленно опустился на холодный пол и скрестил ноги.
– Зачем задавать вопрос и не дожидаться ответа?
Агент инстинктивно глянул на пистолет в дрожащей руке парня.
– Я не могу с вами говорить. Мне… нельзя, – взбудораженно продолжал тот.
Он поднес к уху руку и оглядел зал, будто что-то услышав.
– Я веду себя невежливо, – с извиняющейся улыбкой произнес Руш, – вы пожелали узнать мое имя, в то время как я так и не удосужился спросить о вашем.
И стал терпеливо ждать. Парня явно разрывали противоречия. Он поднес к голове руку, будто мучаясь от боли:
– Гленн. – И зарыдал.
Руш продолжал ждать.
– Арнольдс.
– Гленн Арнольдс, – повторил агент для коллег, понятия не имея, слышат ли они их разговор.
Потом поднял глаза на потолок и непринужденно сказал:
– Близнецы…
Он понимал, что страшно рискует, затрагивая эту тему, но чувствовал, что время на исходе.
– Да, – ответил Гленн, улыбаясь сквозь слезы и тоже посмотрел вверх, – меня всегда окружает ночь.