– Насколько я понимаю, вас интересует информация об одном из моих пациентов. Полагаю, мне нет необходимости напоминать, что большая часть содержащихся в этой папке сведений представляют собой врачебную тайну.
– Он мертв, – бросила Бакстер.
– Да? – ответил доктор Эран. – Какое несчастье. Но это никоим образом не отменяет того факта, что…
– Перед смертью он убил человека, – продолжала Бакстер.
С технической точки зрения это было неправдой, но настоящая история была слишком запутанной.
– Понятно.
– Причем самым мрачным и неприятным способом, какой только можно вообразить.
– Так-так… – сказал доктор, тут же мысленно сопоставив ее слова с жуткими репортажами с Центрального вокзала. – Ну, хорошо. Чем я могу вам помочь?
В возрасте десяти лет, через год после смерти брата-близнеца, скончавшегося от тромба в мозгу, Гленну Арнольдсу поставили диагноз «шизоаффективное расстройство». Мальчик постоянно опасался, что его постигнет та же судьба, что и брата, чему в значительной степени способствовала и его предрасположенность к мучительным головным болям. Оплакивая брата, он в самом прямом смысле каждый день ждал смерти. В итоге стал все больше замыкаться в себе и впадать в депрессию, решив после печальной утраты, что жизнь быстротечна и ничего не стоит.
Три года назад ему назначили курс лечения в «Гремерси Практис», он никогда не пропускал сеансов и добился значительного прогресса в рамках как индивидуальной, так и групповой психотерапии. Если не считать незначительных рецидивов депрессии, его психотические симптомы подавлялись медикаментозным лечением. В общем и целом, парень никогда не проявлял даже намеков на агрессию или жестокость к кому бы то ни было.
– А как он платил за удовольствие находиться в вашей компании? – спросил врача Руш.
Бакстер задумалась, сознательно ли он сформулировал свой вопрос так, чтобы психотерапевт выглядел как проститутка.
– Ведь ваши услуги, ребята, обходятся ой как недешево, – добавил Руш.
– Медицинская страховка, – ответил доктор Эран, в голосе которого прозвучал лишь отдаленный намек на возмущение, – причем очень хорошая. Насколько я понимаю, после смерти брата родители оформили ему самую лучшую, какую могли себе позволить. И поскольку впоследствии у пациента было выявлено психическое расстройство…
Психиатр не договорил, а лишь пожал плечами.
– Скажите, на ваш профессиональный взгляд…
Бакстер внимательно посмотрела на Руша.
– …как вел себя Гленн в последние пару недель?
– Прошу прощения?
– У него наблюдались какие-нибудь признаки рецидивов? Может, он перестал принимать лекарства?
– Может быть, мне об этом ничего не известно, – в замешательстве ответил доктор Эран, – я его ни разу не видел.
– Как это? – спросила Бакстер.
– На следующей неделе он должен был прийти ко мне в первый раз. Извините, я думал, вы знаете. Ко мне перешли пациенты доктора Бентхема – с минувшей пятницы он больше не практикует.
Бакстер и Руш переглянулись.
– С минувшей пятницы? – спросила детектив. – Давно он собирался уволиться?
– Ну разумеется. Собеседование, чтобы унаследовать его практику, я прошел добрых два месяца назад.
Бакстер вздохнула, подумав, что они так ни к чему и не пришли.
– Нам надо будет с ним поговорить, – сказал доктору Руш. – Вы сможете снабдить нас его контактами?
Ни один телефон из тех, что им дала пугливая секретарша, так и не ответил. Она распечатала им и домашний адрес доктора Бентхема в округе Вестчестер, примерно в пятидесяти минутах езды от Манхэттена. Пока труп Гленна Арнольдса застрял где-то между больничным моргом и лабораторией патологоанатома, пока ФБР пыталось идентифицировать его жертву, а Кертис по-прежнему игнорировала их звонки, Бакстер и Руш решили рискнуть, съездить в городок под названием Рей и нанести доктору визит, прекрасно понимая, что эта инициатива вполне может обернуться пустой тратой времени.
Зачитывая Рушу описание пути к дому Бентхема, Бакстер не лелеяла особых надежд:
– Так… вот и площадка для игры в гольф… видите слева? Теперь нам надо пересечь Бивер Суомп Брук, а на следующем перекрестке свернуть на Локаст-авеню.
– Отлично.
Они припарковались в идиллическом тупичке. К северу от города насыпало много снега. Толстый белый покров лежал на аккуратно подстриженных изгородях, обрамлявших широкие, чисто подметенные гравийные подъездные дорожки. В прекрасных садах горделиво стояли безупречные снеговики, окруженные паутиной маленьких следов детских ног. Обшитые досками дома были выкрашены каждый в свой цвет, придавая зимней картине скандинавский вид. Представить себе столпотворение Таймс-сквер всего в часе езды отсюда было очень и очень трудно.