Будучи профессионалом, виртуозно игравшим свою роль, пастор отвел взгляд от завороженной аудитории и посмотрел прямо в камеру.
– Я обращаюсь ко всем, кто не верует в Господа… Я хочу у вас спросить:
А что, если есть Бог?
Что, если есть рай?
Что, если есть ад?
И что, если… так, в виде предположения… мы все уже в этом аду?
Бакстер нажала кнопку отбоя и тяжело вздохнула. Сквозь затемненное стекло она увидела, как Леннокс встала из-за стола, подошла к Кертис и обняла ее, желая ободрить и успокоить, хотя той явно было неловко. Она явно не собиралась отдавать подчиненную на съедение волкам. Эмили попыталась представить себя и Ваниту в такой же ситуации, но лишь тряхнула головой, отгоняя эту абсурдную мысль.
Перед этим у них с лондонской начальницей состоялся разговор продолжительностью в тридцать пять минут. Накануне, после событий на Центральной вокзале, у них не было времени связаться. Дежурно поинтересовавшись эмоциональным состоянием Бакстер, Ванита попросила в подробностях рассказать о случившемся, чтобы проверить рапорт, присланный американцами. Они немного поговорили о вероятности совершения столь же чудовищных убийств в Лондоне, оценив ее как довольно высокую, и о пугающем отсутствии прогресса в расследовании. Они согласились, что Бакстер должна оставаться в Нью-Йорке в качестве представителя столичной полиции, пока Ванита будет держать оборону дома.
Пока Леннокс и Кертис разговаривали, Эмили набрала Томасу коротенькую эсэмэску. Она напрочь забыла сообщить ему, что не приедет, и теперь осознала, что вряд ли сильно улучшила их отношения.
Из кабинета вышла Леннокс, следом за ней Кертис.
– Прошу всех, кто работает над убийствами, пройти в совещательную комнату.
Примерно треть присутствующих набилась в тесное помещение; некоторым даже пришлось стоять снаружи и прислушиваться. Происходящее чем-то напоминало картину у церкви пастора Джерри Пилснера. Бакстер протолкнулась вперед и присоединилась к Рушу, Кертис и Леннокс. Незадолго до этого Руш написал на огромной белой доске сведения о пятерых убийцах.
– Все здесь? – спросила Леннокс, глядя на стоявших снаружи сотрудников. – Хорошо. Для тех, кто не успел еще познакомиться: это старший инспектор Бакстер из полиции Лондона, это специальный агент Руч из ЦРУ.
– Руш, – поправил ее тот.
– Как-как? Рош?
– Может, вашу фамилию надо произносить Рауч? – спросил мускулистый полицейский в переднем ряду.
– Нет, – ответил Руш.
Его поразило, что а) этот парень считает его настолько тупым, чтобы не знать собственное имя, и б) еще несколько человек попробовали разные версии произношения его многострадальной фамилии:
– Рууз?
– Роуз?
– Руши?
– Руш, – вновь вежливо поправил их агент Руш.
– У моего соседа такая же фамилия, как у вас, но он называет себя Раучем, – гнул свое парень в первом ряду.
– Может, потому, что он действительно Рауч? – резонно заметил агент.
– Его зовут Руш, – сказала собравшимся Кертис, – как в слове «куш».
– Ну все, прекратите! – воскликнула Леннокс, перекрывая гам. – Прошу вас, давайте ближе к делу. Тишина! Пожалуйста, агент… Руш.
Он встал.
– Итак… это наши убийцы, – начал он, показывая на доску, – представленные в лаконичном, читабельном формате, чтобы каждый из присутствующих мог проникнуться сутью вопроса. Кто скажет мне, какой из этого можно сделать вывод? – спросил он, будто обращаясь к школьникам на уроке.
Сосед мистера Рауча прочистил горло:
– Какие-то мудаки кокнули наших ребят, и им не поздоровилось. Так!
Здоровяк поддержал свое заявление одобрительным возгласом, потом сам себе поаплодировал. Некоторые к нему присоединились.
– Именно! – возбужденно воскликнул он.
– Ладно, – терпеливо кивнул Руш, – а что-нибудь чуть более конкретное? А?
– Убийства в Нью-Йорке и Лондоне зеркально отражают друг друга.
– Совершенно верно, – ответил Руш. – Это означает, что и в Лондоне в любой момент может быть совершено преступление с пометкой «приятного мало». И вот здесь вполне резонно встает вопрос: «Почему?» С какой стати объявлять войну именно этим двум городам, и только им?
– Фондовые биржи? – выкрикнул кто-то.
– Огромные деньги?
– Куча журналистов?
– Мы должны учитывать все эти факторы, – заметил Руш. – Поехали дальше. О чем еще говорит наш список?