– Ого.
– А ЭТ-ЛАД – младший брат ЛСД. Две самые страшные гадости, которые только мог принимать в своем состоянии Арнольдс: вызывают галлюцинации и постепенную утрату контакта с реальностью. Это не считая синдрома отмены после нейролептиков. Уверена, чувак реально отъехал, наверняка он видел, как ожили фигуры на потолке!
Осознав, что она сейчас не в лучшей компании для обсуждения своего хипарского прошлого, она откашлялась и продолжила:
– Я послала образцы крови в Куантико для более углубленного анализа и попросила обыскать его квартиру на наличие любых лекарств.
– Я прослежу, чтобы все было сделано, – сказала Кертис, делая в блокноте пометку.
– Это все, что я имею на вашего Арнольдса, если, конечно, не считать очевидных вещей. Честно говоря, ситуация немного странная. Вообще-то труп должен оставаться на месте преступления, но в силу характера инцидента он оказался покрыт кровью и биоматериалом другого человека, так что его пришлось отвезти в отделение «скорой помощи» и там отделить. К нему, по сути, прикасалась чуть ли не половина Нью-Йорка. Поэтому уровень загрязненности трупа чужеродными субстанциями и посмертного влияния на него сторонних тел можно назвать как минимум проблематичным.
– А что с жертвой? – спросил Руш.
– Ноа Френч. Два дня назад в полицию заявили о его пропаже. Работал кассиром на Центральном вокзале, продавал билеты.
Ее слова, похоже, произвели на Руша впечатление.
– Чтобы выяснить это, нам не пришлось даже проводить никаких тестов, – продолжала Штурм, – у него на предплечье была татуировка: «K.E.F. 3-6-2012». Вероятно, сын или дочь. Мы проверили инициалы детей, родившихся в этот день в Нью-Йорке и получили искомый результат.
– Гениально, – улыбнулся Руш.
– Я тоже так подумала. Он находился в состоянии наркотического опьянения, у него в крови нашли опиат. Подробности в файле.
В этот момент Штурм отвлекло происшествие на рецепции.
– Она с вами?
Повернувшись, Руш и Кертис увидели Бакстер, яростно спорившую с рецепционистом, который явно понятия не имел, чего она хочет. Штурм встала, чтобы вмешаться, пока ситуация не стала критической.
Руш повернулся к Кертис и сказал:
– У нас есть неплохой след, нам необходимо поговорить с этим психиатром.
– Да. Обязательно, – ответила Кертис. Потом открыла в папке металлические колечки и вытащила распечатку.
– Эй, что вы делаете? – в замешательстве спросил Руш.
– Выполняю приказ.
– Утаивая улики?
– Оставляя наш первый прорыв достоянием исключительно ФБР и ЦРУ.
– Если честно, то мне это не нравится, – сказал Руш.
– Думаете, мне нравится? Но потому они и зовутся приказами, а не просьбами.
Штурм уже возвращалась обратно, за ней в фарватере следовала Бакстер. Кертис все еще сжимала распечатку.
– Спрячьте! – сказала она Рушу и сунула ему в руки.
– Не хочу! Я все ей расскажу.
– Не надо!
Пальто Руша лежало на спинке дивана. Кертис едва успела смять лист бумаги и положить ему в карман до того, как рядом села Бакстер. Проигнорировав неодобрительный взгляд Руша, Кертис сосредоточилась на продолжении отчета патологоанатома.
Перед этим Бакстер вместе с Леннокс отправилась на пресс-конференцию, устроенную, чтобы официально сообщить подробности происшествия на Центральном вокзале. Категоричный отказ назвать прессе имя агента, ответственного за смерть невиновного человека, ее, с одной стороны, удивил, с другой – впечатлил. Леннокс лишь подчеркнула, что единственным виновным был психически больной человек, который и спровоцировал смерть жертвы, вынудив выстрелить агента, действовавшего героически и в полном соответствии с протоколом.
Леннокс хватило ума выставить сотрудника своего ведомства жертвой, и журналисты быстро смягчили свой обвинительный тон. Бакстер внесла свою лепту, как обычно, по очереди выдавая отрепетированные ответы, когда ее спрашивали о ходе расследования.
Освободившись, она тут же вытащила телефон и увидела несколько новых сообщений. В соответствии с договоренностью, работавшие по делу команды передали ей медицинские данные на убийц тотчас по их получении. На данный момент она располагала сведениями об Эдуардо Медине, Доминике Баррелле и Маркусе Таунсенде. Она сразу отослала их Эдмундсу, а сама направилась в Центр судмедэкспертизы.
Телефон Эдмундса зажжужал, возвещая о том, что пришло три новых электронных письма. Увидев на экране имя Бакстер, он встал, пошел в туалет, заперся в кабинке и загрузил прикрепленные файлы. Быстро пробежал глазами первый и уже через несколько секунд нашел то, что искал. Открыл второй, пролистал несколько страниц и наткнулся на то же самое слово. После чего кликнул на третий и принялся читать. Внезапно у него загорелись глаза. Он выбежал из туалета и рванул к лифту.