– Чувак, даже я более верующий, чем он.
Из уст любителя хеви-метала с потертой плечевой татуировкой, гласившей «Бог умер», это прозвучало убедительно.
Затем полицейский пересказал Алексу историю, о которой ему поведал друг из Управления охраны, куда Руша перевели в 2004 году:
– Уволен. По крайней мере, все думали именно так. Замену ему заранее никто не готовил, никаких проводов он не устраивал, просто сегодня вышел на работу, а завтра уже нет. Больше мы его не видели. Босс, вполне предсказуемо, рвал и метал.
Эдмундс поблагодарил детектива за помощь и предварительно договорился как-нибудь сходить с ним в паб, хотя обоим было очевидно, что это просто дань вежливости.
Перед уходом с работы Эдмундсу удалось раздобыть домашний адрес Руша. Произведя в уме подсчеты, Алекс понял, что по ночным улицам езды туда от силы полчаса. Он на цыпочках прокрался по коридору, надел пальто и шарф, снял с крючка ключи от машины и тихонько вышел.
– Видите эту маленькую тень? Это трещина в вашем локтевом суставе! – радостно объяснил врач.
– Чудесно, – вздохнула Бакстер, – я могу идти?
В больничном кабинете ее мурыжили уже почти три часа. Врачи и медсестры без конца чем-нибудь в нее тыкали, пытаясь что-то нащупать, и терпение детектива уже было на исходе. После стычки с человеком в капюшоне у нее болело все тело, покрытое множеством синяков. Лицо украшало несколько дюжин небольших порезов – благодаря стеклянному столу, который, в свою очередь, рухнул на пол квартиры и брызнул мелкими осколками после соприкосновения с ее лицом. В итоге к списку ее повреждений добавились три перевязанных сломанных пальца и трещина в локте.
Доктор извинился и отошел, предварительно попросив сестру принести для пострадавшей руки бандаж.
– Вы сегодня вели себя как герой, – сказала Кертис, когда они остались одни.
– Скорее, как идиотка, – ответила Бакстер, морщась от боли.
– Всего понемножку, – улыбнулась Кертис, – Руш сказал, что в рюкзаке, найденном на месте преступления, обнаружились холщовые мешки и клейкая лента. Как раз на пятерых. Вы их спасли.
Бакстер смутилась и перевела разговор:
– А где Руш?
– Где ему еще быть? – ответила Кертис, имея в виду, что тот опять на телефоне.
Увидев на лице Эмили унылое выражение, Кертис посчитала своим долгом немного ее ободрить:
– Это не очередной тупик, впрочем, вы и без меня это знаете. Они вновь взялись за Ритчера. Семья под охраной, их сейчас допрашивают. У нас теперь есть полный доступ к финансам Иста, мы запросили в сотовой компании отчет обо всех его контактах, а также передали на экспертизу образец ДНК с ваших ключей и одежды. Мы движемся вперед.
В кабинет вошла медсестра с ярко-лиловым бандажем в руках.
– Это вам, – объявила она и протянула его Бакстер.
Кертис с Эмили с сомнением посмотрели на это безобразие.
– А черного у вас нет? – спросили они хором.
– Боюсь, что нет, – резко бросила сестра. – Но в вашем случае его носить не обязательно…
– Не обязательно?
– Да.
– Тогда оставьте его себе, – ответила Бакстер, сунула бандаж женщине в руки, повернулась к Кертис и улыбнулась: – Пойдемте.
В тусклом свете лампочки, горевшей в салоне видавшего виды «Вольво», Эдмундс дважды проверил домашний адрес Руша. Он припарковался у погруженного во мрак особняка. Даже из машины Алекс прекрасно видел шелушащуюся краску на окнах и пробившиеся сквозь трещины в асфальте подъездной дорожки сорняки. Старый дом был в запустении, но вокруг него витала какая-то тайна.
Эдмундс вполне мог представить, как это обветшалое здание подогревало воображение всей местной ребятни: заброшенный дом на холме. Хотя Эдмундс даже не был знаком Рушем, он все равно на него злился. Им с Тиа и Лейлой приходилось довольствоваться скромным таунхаусом в необжитом районе, на оплату которого уходили почти все их доходы. Но несмотря на все это, они старались как-то облагородить свой дом, невзирая на полное отсутствие поддержки со стороны соседей.
Проявив немного старания, Эдмундс, сам того не желая, превратил свое скромное жилище в предмет ненависти со стороны обиженных жизнью соседей, которую только подпитывало его дерзкое стремление вести жизнь представителя среднего класса, пусть даже и самого бедного. Не далее как сегодня он обнаружил, что его прекрасную бело-голубую рождественскую гирлянду кто-то разорвал пополам, но позволить себе купить другую он не мог. А этот Руш, обладатель роскошного родового гнезда в престижном пригороде, просто уехал и оставил свой дом гнить.