Глава 24
Четверг, 17 декабря 2015 года,
3 часа 36 минут дня
Леннокс и Чейз шагали по вестибюлю Медицинского центра Монтефиоре. Стеклянные стены приглушали доносившиеся с улицы крики. Какой-то человек, скорее всего неуступчивый лечащий врач лежащего в коме убийцы, рассказал журналистам о сложившейся ситуации, и они осаждали здание. За густым рядом телекамер то взмывали вверх, то опускались лозунги пикетчиков, протестующих против решения ФБР привести раньше времени в чувство человека, который получил опасную травму головы.
– Боже мой, какая же короткая у них память! – пробормотала Леннокс, когда они, ориентируясь по указателям на стенах, направились в отделение интенсивной терапии.
Чейз ее не слушал. Он шел рядом с начальницей, отвечая за нее на телефонные звонки. На каждом шагу фрагменты его бронежилета, соприкасаясь друг с другом, издавали противный, действующий на нервы скрип.
– Да, сэр, я понимаю… Да, сэр… Как я уже говорил, в данный момент она не может подойти.
Навстречу им шел пожилой мужчина в длинном коричневом пальто и с любопытством глядел на них. Не успела Леннокс предупредить Чейза, как человек выхватил из одного кармана фотоаппарат, из другого диктофон:
– Агент Леннокс, вы считаете, что закон для ФБР не указ? – осуждающим тоном бросил он, когда Чейз прижал его к стене.
Леннокс шла вперед, не обращая на него внимания.
– Судья, присяжные и палач – так теперь у нас все устроено?
Пока Чейз пытался обуздать брыкающегося журналиста, тот продолжал кричать ей вслед:
– Родственники согласия не давали!
С тем же непробиваемым видом Леннокс миновала двух полицейских, выставленных у двери реанимации, и вошла в отделение. Здесь атмосфера была накалена еще больше. На каталке в углу зловеще ждал своего часа дефибриллятор. Вокруг проводов и трубочек суетились три медсестры, доктор готовил шприц. Никто даже не подумал ее поприветствовать, когда она вошла и окинула взглядом лежавшего на больничной койке человека.
Хотя ему было не меньше двадцати, он выглядел как мальчик. Всю правую часть тела покрывали страшные ожоги. Он был такой худой, что слово, вырезанное на его груди, заехало на бок. Но оно было неправдой: Кукла под видом Наживки, убийца под видом жертвы. Его голову фиксировал прочный шейный корсет, из крохотной, просверленной прямо в черепе дырочки торчала заполненная кровью трубочка.
– Позволю еще раз выразить свое категорическое несогласие, – сказал доктор, не сводя глаз со шприца в руке, – я решительно против того, чтобы проводить эту процедуру.
– Я поняла, – сказала Леннокс.
В палату вошел Чейз. Она была рада, что теперь здесь хоть кто-то на ее стороне.
– Риск принудительного вывода из комы человека с таким поражением мозга и без того огромен, а с учетом психических расстройств в анамнезе он возрастает по экспоненте.
– Я поняла! – повторила Леннокс, на этот раз громче. – Итак, начнем?
Врач покачал головой, склонился над пациентом, приладил первый шприц к трубочке, соединявшейся с веной на руке, и начал вводить препарат в систему кровообращения неподвижно лежащего человека. Поршень опускался медленно-медленно, жидкость, попадая внутрь, тут же теряла свою прозрачность.
– Каталку держите наготове, – приказал доктор подчиненным, – внутричерепное давление должно быть как можно ниже. Следите за пульсом и артериальным давлением. Поехали.
Леннокс смотрела на неподвижное тело. На ее лице не было ни малейших признаков бушующей в душе бури. Что бы ни случилось, на ее карьере в ФБР, скорее всего, можно ставить крест. Она вызвала на себя огонь прессы, проигнорировала прямые приказы сверху, солгала врачам, чтобы заставить их сделать то, что ей было нужно. Теперь она лишь надеялась, что жертва, на которую она пошла, будет не напрасной, что этот враг, единственный оставшийся в живых, сообщит сведения, которых им все это время так не хватало.
Парень на койке открыл рот и стал жадно ловить ртом воздух. Его глаза широко распахнулись, он попытался сесть, но трубки и провода, поддерживавшие в нем жизнь, не дали этого сделать.
– Тихо, успокойтесь, Андре, – участливо сказал доктор и положил ему на плечо руку. – Вы должны вести себя спокойно.
– Давление 152 на 93, – сообщила медсестра.
– Меня зовут доктор Лоусон, вы находитесь в Медицинском центре Монтефиоре.
Парень огляделся по сторонам. Его глаза наполнились страхом; наверное, перед ними предстали ужасные картины, невидимые другим.