Но время шло, а Шарлотта еще не узнала ничего из того, что требовалось. Если Барт Митчелл – любовник Далси, значит, он очень хорошо умеет маскировать свои чувства. Но чем больше она узнавала о нем из его рассказов, тем больше готова была поверить, что подобная скрытность была для него естественна и необременительна. Он ни за что не предал бы женщину, которую любил, – ни намеренно, ни бездумно, ни из-за потери самообладания.
С каждой минутой Шарлотта чувствовала себя все более глупо и неудобно. Надо надеяться, у Эмили дела идут получше… Нет, она любой ценой должна узнать правду, так что смелее вперед. Надо хотя бы попытаться!
– А вы давно вернулись из Африки, мистер Митчелл? – спросила она, наивно раскрыв глаза. Вообще-то флиртовать с ним не так уж сложно, как могло показаться вначале. При ближайшем знакомстве он, оказывается, очень любезен и очень привлекателен внешне.
– Я здесь с осени прошлого года, миссис Питт.
– О, уже довольно долго…
Слова эти вырвались невольно. Шарлотта помолчала, надеясь, что он не услышал нотку разочарования, которая прозвучала в них. Вообще-то для некоторых это не очень длительный срок, чтобы влюбиться. Но она бы так долго не выдержала. Барт Митчелл тоже не производил впечатление человека, которому нужно не меньше полугода, чтобы увлечься.
– Вам нравится лондонское общество или после ваших приключений оно для вас слишком пресное? – Это был не очень удачный вопрос: на него мог быть получен лишь нейтрально-вежливый ответ. – О, прошу прощения, – заторопилась она, – ведь вы можете ответить формально. Однако, пожалуйста, скажите искренне, хватает ли вам здесь чувства опасности и каждодневной новизны? – Шарлотта говорила очень быстро и никак не могла взять более умеренный тон. – Того, что взывает к воображению и мужеству, к вашей способности переносить трудности и находить свой собственный выход из всяких неприятностей и неудач?
– Дорогая миссис Питт. – Митчелл улыбался с явно заинтересованным видом. – Уверяю вас, что в мои намерения отнюдь не входит отделываться формально-вежливым ответом. Я не считаю вас женщиной, которая проводит все дни в праздной болтовне. Напротив, я думаю, что вы и слова не скажете наобум.
Шарлотта чувствовала, как у нее горит лицо. Дай бог, чтобы он не догадался, насколько сейчас близок к истине!
– О, – ответила она беспомощно, – я… э…
– А чтобы ответить на ваш вопрос, скажу, что, конечно, в Африке было многое, чего мне здесь иногда недостает. Лондон действительно кажется мне чересчур пресным и, как бы это выразиться, ручным, но часто бывает и так, когда, глядя на зелень садов и свежесть весенних цветов, на прекрасные здания, зная, что за этими фасадами течет стабильная и цивилизованная жизнь, видя, как много в них красоты и достижений человеческого разума, я чувствую восхищение и радость оттого, что я здесь.
Шарлотта потупила глаза.
– А вы вернетесь в Африку, мистер Митчелл?
– Возможно, когда-нибудь и вернусь, – ответил он беззаботно.
– Но в ваши ближайшие планы это не входит? – Она затаила дыхание, ожидая ответа.
– У меня нет никаких ближайших планов, – ответил Барт, забавляясь разговором.
– Ну, конечно же, – проникновенно ответила Шарлотта. – Миссис Арледж будет так рада. Но вряд ли вы оставили бы ее по собственной воле…
Она исследовала его лицо мгновенным, цепким взглядом. Но на нем не отразилось ни малейшего сознания вины или смущения, только полнейшее непонимание.
– Прошу прощения? – переспросил он, слегка нахмурившись.
Никогда еще в жизни Шарлотта не чувствовала себя в столь глупом положении. Она бессовестно флиртует с безупречно порядочным человеком и болтает бог знает о чем, словно голова у нее набита опилками; а теперь вот не знает, как по возможности элегантно выпутаться из создавшегося положения.
– О, – сказала она, в отчаянии подыскивая слова, – боюсь, что я не так выразилась. Боюсь, что совершенно была введена в заблуждение чьими-то словами. Пожалуйста, извините. – Она не смела взглянуть на него и на некоторое время совершенно забыла о присутствии Мины.
Но Митчелл не хотел позволить ей так легко увильнуть от ответа.
– Миссис Арледж? – переспросил он.
– Да… я… – Она замолчала. Ей нечем было объяснить свое любопытство.
– Но миссис Арледж кажется женщиной с немалым чувством собственного достоинства, – продолжал Барт. – Хотя я знаком с ней очень поверхностно. В сущности, я и видел ее впервые на заупокойной службе. А вы хорошо с ней знакомы?
– Нет! У меня создалось такое впечатление, что вы… но нет, речь шла о ком-то другом. Должна признаться, я не очень внимательно прислушивалась к разговору и, очевидно, что-то недопоняла. Извините, пожалуйста. – Шарлотта наконец осмелилась взглянуть ему прямо в глаза. – Пожалуйста, забудьте о том, что я сказала. Все это так нелепо.
– Ну, разумеется, если вам угодно.
– Выпейте, пожалуйста, еще лимонада, – предложила Мина, впервые нарушив молчание с тех пор, как разговор коснулся Африки. Она внимательно прислушивалась к их беседе, но не приобщалась к ней. Сейчас хозяйка дома приглашающим жестом подняла серебряный кувшин.
– Нет, благодарю, вы очень добры, но мне надо ехать. – Шарлотта поднялась с места скорее поспешно, чем грациозно. Она жаждала бежать отсюда. – Я не хочу слишком затягивать этот прекрасный визит, чтобы вам не надоесть. Большое спасибо, что приняли меня столь любезно, хотя я приехала без предупреждения и приглашения. Я просто хотела подтвердить, что ваш совет насчет обоев был в высшей степени удачен и я вам искренно обязана.
– Ну, это пустяк, – отмахнулась Мина, – я в восторге, что вы довольны результатом.
– Возможно, несколько позже вы будете так любезны навестить нас? – Шарлотта протянула Мине новую визитную карточку с только что отпечатанным адресом. И только когда Мина ее взяла, она вдруг вспомнила, что, по всей вероятности, они с Томасом в своем новом доме не задержатся. Если только им вдруг повезет и они разгадают тайну преступления…
– А может быть, вы нас опять посетите, миссис Питт? – спросил Барт, искренне улыбаясь.
– Благодарю, – приняла Шарлотта это предложение, но про себя поклялась, что ноги здесь ее не будет. – Надеюсь на будущую встречу!
Она быстро выскочила в холл и из двери, которую открыла горничная, почти с неприличной поспешностью направилась по тропинке к улице и вскочила в первый же омнибус.
Эмили, напротив, не испытывала никакой нерешительности и трепета, разыскивая Лэндона Харлвуда, хотя это и потребовало некоторой изобретательности. Узнав о его местонахождении, она облачилась в сшитое по самой последней моде белое муслиновое платье с голубым дельфтским узором, с пышными плечами и широкими рукавами, надела замечательную шляпу с высокой тульей и одиноким страусовым пером на полях и велела заложить экипаж.
Чтобы поймать Харлвуда, надо было быть в высшей степени точной. И ей пришлось ждать в карете, мешая дорожному движению, пока она не увидела, что он выходит из своего служебного помещения в Уайтхолле и направляется к Трафальгар-сквер. По счастью, стояла чудесная весенняя погода и было приятно пройтись.
Эмили вышла из экипажа без помощи несколько удивленного кучера и поспешила вслед своей добыче.
– Мистер Харлвуд! – воскликнула она радостно, когда оказалась в десяти шагах от него. – Как приятно вас встретить!
Тот очень удивился и даже вздрогнул от неожиданности. Очевидно, ум его был занят государственными проблемами, которые он только что обсуждал или предполагал обсудить в ближайшем будущем. Да и трудно было ожидать, что встретишь кого-нибудь из светских знакомых днем, да еще в деловом центре города.
– Добрый день, миссис Рэдли, – ответил он удивленно, приподнял шляпу и остановился, немного отойдя в сторону, чтобы не мешать прохожим. – Как поживаете?
Эмили обворожительно улыбнулась.