– Заходи, заходи, – сказал он, махнув рукой. – Я ждал тебя. Чай будешь?
– Нет, спасибо, – Марина присела на стул напротив. – Лучше рассказывай, что у тебя.
– Сначала – хорошие новости, – Леонид отодвинул кружку и пододвинул к ней папку. – Официальный отчет уже готов. Копию я отправил Быкову, как и положено. Здесь все – и результаты вскрытия, и токсикология, и первичный анализ ран.
– А плохие? – Марина взяла папку в руки, но открывать не спешила.
– Плохие – это сам труп, – Леонид хмыкнул невесело. – Идем, я тебе покажу. Ты должна это видеть своими глазами.
Он поднялся и жестом пригласил ее следовать за собой. Они прошли по коридору и вошли в процедурную, где, как и обещал Леонид, на металлическом столе лежало тело Михаила Бармина. Оно было уже обработано, зашито по всем правилам и выглядело почти прилично – если не считать общей изуродованности, которую даже мастерство патологоанатома не могло скрыть.
Леонид подошел к столу, натянул перчатки и откинул простыню, оголяя туловище.
– Препарат, которым обездвижили жертву, – тот же, что и в случае с Нефедовым. Ксилазин. Чистый, без примесей. Скорее всего, убийца тот же.
– Палач, – Марина кивнула, переводя взгляд на тело.
– Что? – посмотрел на нее Леонид.
– Моя пожилая соседка вчера назвала его палачом, – пояснила Марина. – Кажется, очень подходящее прозвище.
– Вполне, – согласился Леонид. – Посмотри на разрезы.
Марина подошла ближе, склонилась над телом, чтобы ничего не упустить.
– Тело Нефедова он разрезал пилой, – напомнил Леонид. – А здесь работал охотничьим ножом. обрати внимание…
Он указал на первую рану, которая зияла чуть ниже грудины. Края ее были гладкими, ровными – аккуратный разрез.
– Это первое ранение. Сделано ножом. Профессионально, четко. Только вот от этой раны он бы не умер. Боль была бы жуткая, но не смертельная. Убийца явно не хотел, чтобы жертва умерла быстро. Он использовал нож, только чтобы вскрыть его.
Леонид перевел руку на другую часть тела, где раны выглядели уже иначе – неровные, с разорванными краями.
– А вот здесь, – он поднял глаза на Марину, – он уже перестал работать ножом. Видимо, встал над ним, как вот так, – Леонид сделал шаг к столу, чуть наклонился и изобразил жестом, как убийца вонзился в тело жертвы, – и начал разрывать мышцы и внутренние органы. Он рвал плоть. Прямо руками.
Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она представила эту картину: ночь, недостроенный мост, свет луны, а над Барминым склонился человек и методично, хладнокровно раздирает его живот.
– Он чувствовал боль? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Бармин был обездвижен препаратом, – ответил Леонид. – Но ксилазин не обезболивает полностью. Он парализует мышцы и притупляет чувствительность, но не отключает сознание. Жертва все видела, все слышала, все понимала. И все чувствовала. Но не могла пошевелиться, не могла закричать.
– Как такое возможно? – спросила Марина, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Чтобы разорвать человека руками… это же ...
Леонид пожал плечами.
– Я не знаю, кто это сделал. Но судя по тому, что я вижу, убийца – физически очень сильный человек. Либо… – он сделал паузу, – либо его переполняла такая ярость, такая ненависть, что она давала ему силы, о которых обычный человек и не подозревает.
Марина перевела взгляд на тело. Леонид тем временем продолжал:
– И самое важное: он был еще жив, когда его вешали. Посмотри на шею.
Он указал на странгуляционную борозду на шее Бармина – глубокую, с неровными краями.
– Есть следы удавки. И посмертные раны, которые образовались уже после того, как сердце остановилось. Но вот эта борозда – она прижизненная. Он уже бился в конвульсиях, скорее всего, но точно был жив, когда его подвесили. И он видел, как его кишки вываливаются наружу, – жестко сказал Леонид. – Убийца хотел, чтобы он страдал. До самого конца.
Марина нервно сглотнула. К горлу подкатила тошнота.
– Некоторые органы тоже были вырваны руками, – продолжал Леонид. – Почки, часть печени, кишки. Зачем – непонятно. Я не знаю. Но я могу сказать точно: ужасная смерть. Худшая из всех, что я видел за свою карьеру.
Марина перевела дыхание, заставила себя отвести взгляд от тела.
– Все это есть в отчете?
– Каждая деталь, – кивнул Леонид. – Все экспертизы крови, анализы тканей, все, что удалось найти. И, к счастью, у нас есть еще кое-что.