Пока Марина поднималась на лифте, сердце у нее колотилось с такой силой, что готово было выпрыгнуть из груди. В кармане куртки она крепко сжимала пистолет. Дверь студии оказалась приоткрытой. Она толкнула ее и вошла внутрь.
Свет был приглушен. Везде стояла фототехника, прожекторы, экраны, хромокеи. Все для фотосъемки. Но внутри никого не было.
– Паша? – позвала она тихонько. – Ты здесь?
Ей никто не ответил.
Марина прошла вглубь студии, оглядываясь. И увидела стол. На нем горела настольная лампа, подсвечивая лежащую на нем черную папку. Ту, которую украли из сейфа Нефедова. Ту, которую все искали.
Марина замерла. Ей даже не нужно было открывать ее, чтобы понять, что внутри. Паша знал, что она придет за ним. Он ждал ее.
Слезы хлынули из глаз, и она даже не попыталась их сдержать. Из горла вырвались сдавленные рыдания. Она стояла, смотрела сквозь пелену слез на папку и чувствовала, как мир рушится вокруг нее. Все, во что она верила, оказалось ложью. Любимый человек, которому она доверяла, как себе оказался жестоким убийцей. Марина не знала, как сможет все это пережить.
Сверху раздался шум, который вывел ее из оцепенения. Марина вытерла слезы, вытащила из кармана пистолет и быстро поднялась по лестнице наверх. Там, у самого края крыши, спиной к ней стоял Паша. Он наполнял кормом кормушку для птиц и тихонько насвистывал.
Марина подняла пистолет, навела его на мужа.
– Не двигайся, – сказала она, но голос дрогнул.
Паша медленно обернулся. Его губы тронула едва заметная улыбка, но в глазах застыла боль.
– Я знал, что ты догадаешься, – сказал он тихо. – Поговорим?
Он сделал шаг в ее сторону, но Марина положила палец на курок.
– Не двигайся, – повторила она.
Паша замер и выставил вперед руки.
Глава 40.
Марина стояла на крыше, сжимая пистолет в дрожащих руках. Ветер трепал ее волосы, осенний холод пронизывал до костей, но она не чувствовала ничего, кроме пустоты внутри. Напротив нее, в нескольких метрах, стоял Паша, глядя на нее с той же болью, что и она.
– Не двигайся, – повторила Марина срывающимся голосом.
Как ни пыталась она держать себя в руках, внутри все клокотало, бурлило, сопротивлялось. Паша и не думал шевелиться. Он стоял, выставив вперед руки, боясь сделать лишнее движение, чтобы не напугать ее.
– Марин… – позвал он тихо. – Прости, что все так вышло.
Марина смотрела на него, и слезы текли по ее щекам.
– Да кто ты, мать твою, такой?! – закричала она, срываясь на истерику. – Кем ты себя возомнил? Господом богом? Не могу поверить, что все это время жила под одной крышей с убийцей! Что мой сын жил рядом с убийцей!
– Ты ведь знаешь, что я не причинил бы вам вреда, – спокойно сказал Павел. – Ни тебе, ни Васе…
– Ты использовал меня! – Марина с вызовом ткнула в него пистолетом. – Это ведь я тебе рассказала, что Клюев собрался бежать! Я! А что сделал ты? Подсыпал мне снотворное в вино? Так ведь? Как ты мог? Как? Я ведь так тебе доверяла… Так тебя любила!
Паша опустил голову, потом снова поднял глаза на нее.
– Марин… Мои чувства к тебе… В них никогда не было лжи…
– Да ты что?! – закипела она. – Я несколько месяцев металась по городу разыскивая убийцу, а он спокойненько спал в моей постели и посмеивался надо мной. На что ты вообще рассчитывал? Что я никогда не догадаюсь?
– Каждый из них заслужил свою смерть, – произнес Паша.
Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он произносил эти слова.
– Если ты столько всего про них раскопал, почему не сдал их в полицию? Их бы судили!
– Нет, – покачал головой Павел. – Посредников, может быть. Но не организаторов. Ты ведь и сама это прекрасно понимаешь…
– И поэтому ты устроил самосуд? – Марина сжала рукоятку пистолета, так что побелели костяшки пальцев. – Ты зверь!
– Зверь… – опустил голову Паша, но затем снова поднял и посмотрел Марине в глаза. – Ты ведь была в этой клинике. Только на секунду… Всего на секунду представь своего сына в одной из операционных.
У Марины внутри все похолодело от одной только мысли. Она поморщилась и тряхнула головой, отгоняя ее.
– Они нелюди. Они заслужили все, что я с ними сделал, – повторил Павел. – И если ты хочешь сейчас призвать к моей совести… Я бы сделал это снова.
Он помолчал, а потом добавил:
– Они убили сотни людей. И если бы я их не остановил, убили бы тысячи. Ты спрашивала, на что я рассчитывал? Мне оставалось совсем немного. Одна последняя казнь. Последний аккорд…
– Шапиро? – спросила Марина, продолжая держать мужа на прицеле.