Больше всех смеялся сам император. В этом ему усердно помогал Вольсдемар. Он непрерывно шутил и рассказывал забавные истории. Наконец он что-то напомнил Карлу, и тот, посмотрев на бюргермейстера, спросил:
– А скажи-ка мне, любезный, нет ли под полом этого зала выгребной ямы?
Венцель Марцел, сконфуженный столь непонятным вопросом, едва смог выдавить «нет».
– Значит, мы могли бы еще и потанцевать, – улыбнулся император. – Но, но… Так где мои подарки?
– Лучшие люди города и старейшины цехов ждут вашего повеления, – поклонившись, ответил бюргермейстер.
– Велю. Только покороче. Я спешу. И, Вольсдемар, мой преданный друг, возьми под ручки бюргермейстера и посмотри, что там у него с налогами.
С этими словами император подозвал пажа и вытер испачканные жиром руки о его длинные кудрявые волосы.
– Давайте этих бюргеров! – крикнул он страже и сделал большой глоток вина.
– Мне бы тоже следовало присутствовать на приветствии моих людей, – слабо запротестовал Венцель Марцел.
Вольсдемар плюнул на свои руки, затем вытер их об шерсть возившейся у его ног огромной собаки и встал. Он сладко потянулся и подошел к Венцелю Марцелу.
– Все твои люди – это люди самого императора. Его дети. А он знает и без подсказчиков, как разговаривать с детьми. Пойдем в сокровищницу, посмотрим, что ты для императора припас.
Вольсдемар махнул рукой, и возле бюргермейстера выросли четыре лучника.
– Я должен послать за городским казначеем, – печально произнес Венцель Марцел. – Я уже приготовил ночлег для императора и его свиты. А утром думал все пересчитать и написать бумаги об уплате налога.
– Тебе же сказано, мы очень спешим.
Преданный друг Карла IV слегка подтолкнул бюргермейстера, и тот, опустив голову, повел людей императора в подземелье Ратуши. Весь недолгий путь Венцель Марцел просил разрешения послать за городским казначеем или советниками, но на все эти просьбы Вольсдемар отвечал шутками и громким смехом.
Перед входом в городскую казну находилась массивная решетка с маленькой дверцей. За ней, коротая время, сидели на полу два стражника и играли в кости. Заслышав голоса и увидев зажженные факелы, они нехотя оставили игру и поднялись.
– Кто там? – спросил старший из них.
– Бюргермейстер, – грустно ответил Венцель Марцел и с еще большей грустью добавил:
– Открывайте.
Старший стражник, громыхнув увесистыми ключами, открыл дверцу решетки, а затем дубовую дверь, что вела в помещение казны.
Вольсдемар зашел первым и сразу же уселся за стол, стоящий посередине подземелья.
– Ну, что тут у нас…
Венцель Марцел снял с полки большой ящик и открыл его. Недолго повозившись, он вытащил несколько листов бумаги и положил их перед другом императора. Вольсдемар поморщился и отодвинул их на край стола.
– Золото, серебро…
И он призывно стал загибать и разгибать пальцы.
Бюргермейстер тяжело вздохнул и отправился в темный угол комнаты. Очень скоро он вернулся с кованым сундуком. Сопя и переминаясь с ноги на ногу, Венцель Марцел снял тяжеленный замок и отбросил крышку.
Вольсдемар привстал и опустил руки в сундук. Он долго мыл руки в груде благородного золота, затем захлопнул крышку и устало опустился на лавку.
– Ты – славный бюргермейстер. Об этом я сказал императору сразу же, как только увидел, что улицы и площади чисты, а в воздухе не витает вечный городской смрад. Я слышал о твоей удачной городской торговле и лесопильне. Ты – истинный хозяин города. Будешь им до самой смерти. Особенно после того, как порадовал полной суммой налога. В других городах мы не набрали и четверти…
Венцель Марцел закусил губу. Его душа обливалась слезами, а сам он готов был по-собачьи заскулить.
Вольсдемар продолжал:
– Оно и понятно. Ремесло и торговля в других городах слабеют день ото дня. Проклятое время. Вот каков первый год императорства Карла. Что поделаешь, когда Господь решил наказать нас за грехи наши безмерные. Но ты держись. Ты – достойный бюргермейстер. К сожалению, я вынужден забрать все золото. В другое время я был бы рад снизить тебе налог для расширения торговли и ремесла. И это было бы правильно. Но сейчас… Живем одним днем. Ложась ночью, не знаем, проснемся ли утром. Однако Бог милостив к своим верным слугам. Может, он вас и простит. И все у вас будет хорошо. Вот уже и музыка слышна…
Венцель Марцел напряг слух и едва из-за толщи камня смог услышать перебранку лютни и свирели.
– Теперь я знаю, что под залом нет выгребной ямы, – весело рассмеялся Вольсдемар.
– А почему ей здесь быть? – недоуменно спросил Венцель Марцел.