– Мои уши не успевают услышать всех твоих слов, мой добрый святой отец. Но это было. Я улетала с возлюбленным на высокие горы и предавалась греху. А кто без этого…
– Ты признаешь, что твоим возлюбленным был дьявол?
– Потом он стал дьяволом, – грустно ответила старуха.
– С тобой на шабаш летали твоя дочь и внучка? – громко спросил отец Марцио.
– Нет. Такого не было и не могло быть.
Инквизитор устало вытер ладонью вспотевший лоб.
– Вчера ты говорила мне другое. Палач, покажи ей твои инструменты.
Гудо тяжело вздохнул и подошел к старухе. Он взял ее за костлявые плечи и повернул к себе. Старуха запрокинула голову. На испещренном морщинами лице с глубоко вдавленным беззубым ртом и гниющей в нескольких местах коже мутными льдинками слезились глаза.
– Она слепа. Или почти слепа! – невольно воскликнул палач.
– После долгих сношений с дьяволом это не мудрено, – сухо ответил инквизитор. – Знай свое дело, палач. Приступай к первой пытке. На дыбу ее.
Господин в синих одеждах протянул руки и стал стаскивать со старухи тряпье.
– Ты что позоришь меня? Отойди прочь! – хрипло вскрикнула она и замахнулась куда-то в сторону своей палкой.
Палач вырвал и отбросил старушечье оружие и несколькими движениями оголил сморщенное тело несчастной. Та заплакала и уселась на пол. Гудо подхватил старуху и быстро связал ее руки сзади веревкой, что свисала с поворотного блока, укрепленного на балке под потолком.
Затем палач занял место возле подъемного механизма и начал вращать рычаги, приводящие в движение барабан. Барабан стал наматывать на себя веревку, и руки старухи поползли вверх.
Ссохшиеся кости и сухожилия сразу же заставили старуху закричать от боли:
– О Господи! О Святая Дева Мария!..
– Достаточно. Она скажет все, – уверенно произнес инквизитор.
Глава 17
Инквизитор задавал свои бесконечные вопросы до позднего вечера. Когда все закончилось и Гудо остался сам в комнате, его охватила страшная усталость. Она и должна была прийти. Ведь многие дни он недосыпал и терзал свою душу сложными вопросами. Поэтому он лег на стол и сразу же уснул.
Спал он долго, будто провалился в глубокую яму. Его едва смог растормошить тупым концом алебарды молодой стражник.
– Эй, палач! Просыпайся. Суд над ведьмой уже начался.
– Какой ведьмой? – спросонья спросил Гудо.
– Над дочерью старухи. Она покрепче. Тебе придется повозиться с ней. Инквизитор послал предупредить, чтобы ты был готов.
Гудо сел за стол и, ни разу не пошевелившись, сидел до тех пор, пока двое стражников не втащили в комнату упирающуюся женщину. Сильные мужчины, злорадно ухмыляясь, тут же стали срывать с нее одежду.
– Теперь ты в руках палача. Слышишь? Палача, – приговаривал один из них. – Теперь ты почувствуешь его ласки.
– Тебе не нравились наши руки и тела. Ты выгибалась и сопротивлялась. Но мы с тобой этой ночью были нежны. А теперь испытай нежность палача.
Гудо поднялся и медленно подошел к веселящимся стражникам.
– Прочь! – громко крикнул он и стал вытаскивать из ножен свой меч.
Стражники испуганно уставились на грозного палача и, попятившись, выскочили за дверь. Гудо шагнул за ними, но в проеме двери уже стоял старый инквизитор. Посмотрев на обнаженную женщину, он удовлетворенно кивнул:
– Ты уже приступил. На дыбу эту ведьму.
Пока священники и писарь занимали свои места, палач стал связывать веревкой свою жертву. К ее левой ноге он прикрепил тяжелый камень. Женщина не сопротивлялась. Она тихо плакала и, едва шевеля губами, произносила молитвы.
Отец Марцио ласково сказал:
– Мабилия, зачем ты упорствуешь? Мы зачитывали тебе показания Мартина и твоей матери. Мартин дал свои показания по доброй воле. Старуха – после первой пытки. Их слова совпали. Сознайся во всем, и тебе не причинят боли.
– Моя мать – полоумная старуха, – неожиданно твердо произнесла женщина. – А этот негодяй Мартин хочет погубить нас и мою маленькую девочку.
– Он раскаялся и рассказал правду.
– Он все выдумал. Он лжец. Когда он появился у нас, то предложил хорошие деньги за выпечку хлеба. Он хитрой лисой втерся в нашу семью. Затем ночью забрался в мою постель. Я терпела, чтобы не напугать дочь. Так продолжалось долго. Но ему было мало моего грешного тела, и он стал хватать своими грязными руками мою маленькую дочь. Я прятала ее то у соседей, то в лесу. Теперь он решил погубить и ее. Это истинный слуга сатаны. Гореть ему в аду.