– Бог лишил меня разума, когда я, изменив покойному мужу, открыла объятия другому мужчине.
– И последнее. Если ты будешь упорствовать и совсем разгневаешь судей, они наверняка прикажут мне стащить тебя на пол и прыгнуть на твой раздувшийся живот. Такое мне приходилось видеть.
– Значит, тогда с меня вылетит плод проклятого Мартина. Я умру счастливой. Но не погублю свою дочь. Ее уже погубил ты! В прошлом году, перед казнью разбойников, моя несчастная Сузи притронулась к твоей проклятой железной палице. Соседи ее жалели, но все знали – она проклята и ее скорая смерть будет ужасной. Но мои слова не станут причиной ее смерти.
Гудо содрогнулся и отвернул свое лицо от женщины. Он еще хотел рассказать о третьей пытке святой инквизиции. Это когда ступни ног пытаемого человека смазывают жиром и пододвигают к ним жаркий огонь, не давая ему коснуться плоти. Но он понял: никакая боль, ни тем более слова о ней, не заставят эту настоящую мать оговорить свое дитя.
Палач тихо застонал, отошел к стене и припал лицом к покрытым плесенью камням.
– Трибунал святой инквизиции, имея признания виновных, не может вынести решение до проведения последнего этапа следствия. В силу того, что степень признания вины обвиняемых различна – Эльзира после первой пытки, а Мабилия во время третьей сознались частично, – необходимо произвести осмотр тел для обнаружения на них печати дьявола. Святая Церковь исходит из того, что во время пыток тело находится во власти дьявола и может управляться им. А вот печати, они же клеймо, оставленные нечистым, уже не управляемы им. Они могут перемещаться по телу, но уже никогда исчезнут. Никто не служит сатане и не призывается к поклонению перед ним, не будучи отмечен его знаком. Клеймо – это самое высшее доказательство, гораздо более бесспорное, чем обвинения или даже признания. Еще не представал перед судом ни один человек, который, имея клеймо, вел бы безупречный образ жизни, и ни один из подозреваемых в колдовстве не был осужден, не имея клейма. Палач, ты закончил обрывание волосяного покрова на телах обвиняемых?
Отец Марцио посмотрел на палача и продолжил:
– Для более правильного понимания этого процесса суд счел необходимым пригласить лекаря Хорста, который имеет подтвержденную степень доктора. Палач, подведи к нам старуху.
Господин в синих одеждах приподнял старую Эльзиру и принес ее к судейскому столу.
– Придерживай ее, палач, – улыбаясь, сказал Гельмут Хорст и склонился над обнаженным телом.
Он тщательно осмотрел каждый участок кожи, надолго задержавшись на лице, груди, ниже спины и между ног. Старуха охала и ахала. Из ее подслеповатых глаз беспрерывно текли слезы. Но руки лекаря безжалостно заставляли ее открываться и подвергаться насилию.
– На теле обвиняемой очень много подозрительных мест. Теперь можно и иглой, – весело сказал лекарь.
Инквизитор подошел к старухе и усадил ее на табурет.
– Палач, смотри. Видишь сосок дьявола?
Святой отец показал пальцем на морщинистое вздутие между дряблыми мешочками грудей старухи.
– Проткни его.
Гудо, который провел бессонную ночь, пытая несчастную Мабилию, а затем страдая от душевных мук, бросил на инквизитора мутный взгляд. В его ушах еще стоял крик несчастной женщины, признавшейся в том, сколько раз, где и в какой позе она отдавалась сатане.
Заметив неуверенность Гудо, отец Вельгус встал справа от Эльзиры и настороженно посмотрел на палача. Господин в синих одеждах кивнул и, выбрав длинную тонкую иглу, медленно погрузил ее в указанное место.
Старуха замотала головой, но ни крови, ни крика проникновение железа у нее не вызвало.
– Это печать дьявола. Бескровное и безболезненное место. Из этого соска нечистый пьет кровь и вытягивает душу своих слуг, – возликовал инквизитор. – А вот, посмотрите, на животе отметина в виде лягушачьей лапки. Да вы посмотрите, старуха вся в белых пятнах и язвах. А опухлости век! Палач, проткни это место, и это, и вот это… Игла почти чиста, и болей она не испытывает. Дьявол долго владел ее телом. Убери ее, палач. Давай другую.
Над телом несчастной Мабилии возились долго. Оно было почти чистым, за исключением родимого пятна на правом предплечье и желтых пятен вокруг сосков.
После вчерашних пыток она едва вздрогнула от проникновения иглы. Да и кровь, чуть выступив, быстро свернулась. Вместо нее сочилась прозрачная жидкость.
В заднем проходе Мартина Гельмут Хорст обнаружил и указал инквизитору на контур зайца, а также обратил внимание на искривленный мужской фаллос, что приподнялся после изучения его руками лекаря.
У маленькой Сузи на ножках были обнаружены ранки и гнойнички. И хотя девочка кричала и плакала, а из ран текла кровь, инквизитор торжествующе заключил: