– Братья и сестры Христа смогут своими покаяниями уберечь вас от неминуемой гибели. Молитесь с нами. Ведь когда придет чума, будет поздно. От чумы нет человеку спасения, где бы он ни жил – на острове, в пещере или на вершине горы. Там, где она прошла, дома стоят пустые, ибо живые, не успевая хоронить в огромных общих ямах мертвых, падают в них, уже будучи и сами мертвыми. На морях по воле ветра и волн качаются корабли с мертвой командой. Торговля замерла, потому что не стало ремесленников. Землю пахали одни люди, а зерно сеяли другие, и те, что сеяли, не дожили до жатвы. Селения опустели…
Старик устало провел рукой по лицу и с надеждой посмотрел на бюргермейстера.
– Господь справедлив. Наша вина перед ним настолько мала, что о ней не стоит и говорить. Мы молимся, причащаемся, соблюдаем пост и много, очень много работаем. – Венцель Марцел встал, давая понять, что беседа закончена.
– Да, подходя к городу, я видел, что вы действительно много трудитесь, – голос старика стал вкрадчивым. – Большой труд – это тоже покаяние перед Господом. Мои братья и сестры часто предаются большому труду. Особенно когда это на благо людей. Мы трудимся много и бескорыстно. И этим мы тоже обращаемся к Богу за прощением грехов людских.
– Бескорыстно? – Венцель Марцел вновь опустился на лавку. – Что ж, вы делаете доброе дело. И сколько же у вас братьев и сестер?
– В нашей процессии не более ста пятидесяти человек.
– Сто пятьдесят! – воскликнул бюргермейстер и расплылся в счастливой улыбке.
Глава 10
Первыми приближающуюся процессию увидели мальчишки, разоряющие птичьи гнезда в лесу. Сбившись в стаю, они какое-то время наблюдали за странной колонной едва одетых людей и с недоумением вслушивались в их громкое хоровое пение. Вскоре они поняли, что эти странные люди не собираются сворачивать с дороги и что их путь лежит в Витинбург. Тогда ребятня во весь дух бросилась к городским воротам и, сбивчиво рассказав стражникам об увиденном, разбежалась по домам.
Уже очень скоро весть о приближении странных людей облетела город и множество горожан поспешили к воротам, чтобы своими глазами увидеть необычную процессию. Народ высыпал на широкий луг перед городской стеной и уставился на дорогу.
И вот из леса на слякотную дорогу вышли первые ряды процессии. Самые зоркие из горожан увидели и громко возвестили о том, что впереди колонны с огромной зажженной свечой идет священник, а над его головой развеваются церковные хоругви, в основном пурпурные, из дорогого шелка.
Процессия медленно двигалась по дороге, и по мере ее приближения все отчетливее слышалось хоровое пение. Множество женских и мужских голосов, слитых воедино, четко выпевали каждое слово. Едва заканчивался один псалом, как идущие начинали следующий, и это многоголосие разливалось по широкой поляне, отражалось от по-весеннему взбухшей земли и, набравшись природных сил, устремлялось в неожиданно прояснившееся небо, в его божественную бесконечность.
Среди собравшихся горожан нашлись люди бывалые, и они, немного посомневавшись, все же правильно определили:
– Это флагелланты!
Бюргеры заволновались, но не спешили покинуть своих мест. Не каждый день увидишь процессию тех, кто кается за весь род человеческий.
Пение становилось все громче, и уже понятно было каждое произносимое слово. Солнце подобрело и, расшвыряв белесые тучки, залило лучами и поляну, и чавкающую грязью дорогу. А более всего взор умиляли многочисленные хоругви, подобные славным флагам над могущественной и непобедимой армией.
Армией самых преданных Господу рабов, его надежды и любимейших детей.
Из ворот показался отец Вельгус. Узрев процессию, он невольно стиснул зубы. Его лицо помрачнело, а руки бессильно повисли вдоль тела. Однако уже в следующее мгновение он встрепенулся и, не увидев подле себя достойных граждан Витинбурга, мелко закрестился и поспешил обратно в город.
И вот процессия подошла настолько близко, что можно было в деталях рассмотреть лица людей и их одежды. Одежды, в которые, наверное, были облачены самые первые христиане-подвижники. В такие же был одет сам Христос в своих долгих странствиях. В своих коротких полотняных туниках, босые, эти люди скорее были раздеты. Но они этого даже не замечали и не стыдились. Их лица были светлы и устремлены к небесам.
Все: их одежда, великолепное пение и одухотворенность лиц – указывало на то, что для них существует только одно сокровище – вечная жизнь в царствии Божьем. А здесь, на пропитанной грехом постылой земле, они всего лишь случайные гости.
И горожане, сами того не заметив, подхватили это божественное пение, и их лица так же засияли, освещенные улыбками доброты и благолепия. Жители Витинбурга расступились, давая дорогу великим страдальцам и, пропустив их, пристроились в конец процессии.