На диване уже устроилась её сестрица: закинув ногу на ногу, она даже не взглянула на них. Оксана нахмурилась, но промолчала, и Джеймс легко сжал её пальцы.
— Саша, у нас гости, — Наталья кивнула Джеймсу и Оксане на кресла.
— Неужели?! — резко бросила та, но все-таки обернулась. Она достала из сумочки мобильный и начала что-то быстро набирать — так яростно и ожесточенно, что дисплей жалобно клацал, когда она задевала его длинными ухоженными ногтями.
Джеймс был искренне благодарен, что ему не придется сидеть рядом с ней. В гостиной все дышало теплом и гостеприимностью — он в принципе не помнил дома, где чувствовал бы себя настолько уютно, но рядом с Александрой разве что искры не летели. Сестры обменялись яростными взглядами, и ни одна из них не сказала ни слова. Джеймс догадывался, что их сдерживает присутствие Натальи.
— Скоро будет готов обед, хотите чая или кофе, Семен?
— Нет, спасибо.
Ему на ум пришло сравнение учительницы и школьника. Казалось, Наталья видит его насквозь, не прилагая для того особых усилий.
— Расскажите, как добрались?
Она вела себя так, будто они просто приехали в гости, и вчера не произошло ничего из ряда вон. Может статься, для них подобное в порядке вещей.
— Я поседею, пока ты приступишь к делу, — взмолилась Оксана и ответила за него. — Мы добрались на Дачу, что уже хорошо!
— Это обождет, — Наталья улыбнулась, — дело тут не настолько страшное, но никто из вас троих пока не готов поставить в нём точку.
В гостиной воцарилась тишина. Джеймс успел рассмотреть всё: старинные часы, керамические напольные вазы, даже искусно вышитые и вязаные салфетки на красивой мебели.
Молчание нарушило шипение Саши, сорвавшееся на крик.
— Я. Не. Стану. Перед. Ним. Извиняться! Ясно?! Он психопат и ему самое место в дурке!
— Саша…
— Я много лет Саша! — огрызнулась она. — А такого психа вижу впервые!
Злобой и неприятием от неё веяло на несколько миль, хотя Джеймс никогда не отличался чуткостью к окружающим. Она вскочила, лицо пошло красными пятнами. При всем желании Александру сейчас нельзя было назвать красивой.
Оксана взвилась следом, он и глазом моргнуть не успел. Ее трясло, глаза гневно сверкали. Раньше Джеймс не видел её такой яростной. Она напоминала амазонку, готовую ринуться в бой.
— Ты чуть не убила его!!!
Джеймс притянул её к себе и тепло поцеловал в губы. Она замерла, неуверенно улыбнулась, но тут Александра покрутила пальцем у виска, выразительно скривила губы, и от Оксаны снова полыхнуло гневом.
Вырвавшись из его рук, она подскочила к сестре, как дикая кошка. Та мгновенно подобралась, глаза потемнели.
— Девушки, поднимитесь наверх и успокойтесь, — за секунду до взрыва Наталья перерезала нужный провод. Она говорила тихо, но в комнате ощутимо похолодало. Это был не приказ, но просьба, которую невозможно не выполнить. — Когда сможете разговаривать нормально, спускайтесь. Семен, поможете мне?
— Разумеется, — Джеймс подошел к Оксане, обнял — неосознанный порыв защитить её — и быстро отпустил.
Он не испытывал подобного рядом с Хилари — она умела за себя постоять, и не стеснялась это показывать. Джеймсу временами казалось, что их страсть — противостояние. Уберешь его, и все развалится, как карточный домик. Изначально их удерживали разные стороны, а бытовые семейные ссоры с таким уже не справлялись. Хилари была нужна война не меньше, чем ему.
Тишина резала слух. Оксана хотела что-то возразить, но вместо этого нахмурилась и плотно сжала губы. Сдержанно улыбнувшись Джеймсу, она отпустила его руку, гордо вскинула голову и решительно направилась к лестнице. Александра скрестила руки на груди, выразительно глядя на Наталью. В молчаливой дуэли победителем вышла тётя, а племянница позорно сбежала наверх.
— Семен, как я уже говорила, мне нужна ваша помощь, — она сложила руки на коленях и кивнула Джеймсу, предлагая сесть рядом с ней. Внимательный, испытующий взгляд, но напряжения в её прямой осанке Джеймс не уловил. — Расскажите, могу ли я доверять вам.
Джеймс не успел ответить, а она уже продолжала.
— Я знаю, что произошло, но речь не об этом. Вы, приехали, и я понимаю, почему. Вы серьёзно увлечены Оксаной, я чувствую. У нашей семьи есть дар. Мы чувствуем настроения людей, их энергетику, и способны как отнимать, так и дарить. Вчера вы испытали и первое, и второе.
— Я приехал с Оксаной, потому что она дорога мне, — подтвердил Джеймс, не задумываясь, — но я не представляю, что ответить на вашу откровенность.