— Семен!
Он остановился, замер: решив, что ослышался, неуверенно двинулся вперед.
— Семен, не оставляй меня!
Он рванулся на голос Оксаны, позабыв обо всем, что совершил. Влетел в палату и остановился. Небрежно смятые простыни, подушка, под которой он оставил пистолет. Кровавый след, протянулся по полу.
Джеймс медленно повернул голову, опасаясь того, что увидит. Привалившись к стене, у самой двери сидела Оксана. Светлые волосы, футболка — всё в крови. Стеклянный взгляд светло-карих глаз, источающий пустоту.
Он вцепился в волосы и попятился назад, замер и снова бросился к ней, упал на колени. Подхватил её на руки, сходя с ума от отчаяния. Боль всей его жизни обрушилась разом и с такой силой, что перехватило дыхание.
Весть о смерти отца: «С прискорбием вынужден сообщить, что ваш муж погиб при исполнении, миссис Стивенс».
Отчаяние кошмарного столкновения с теневым миром. Бесконечные убийства, смерть повсюду — руками того, кто поклялся спасать и защищать. Запаянное намертво в саркофаге желание отменить содеянное.
Невозможно.
— Ей уже не поможешь, — рядом стояла Хилари. Она смотрела на него жестко. — Ты убивал и продолжишь убивать.
— Что ты натворил, Джеймс? — голос отца.
Он вздрогнул под пронзительным взглядом светло-серых глаз. Форменная одежда, безупречная выправка. Таким Роберт Стивенс был всегда, сколько Джеймс помнил. Таким же он ушел из дома на последнее дежурство.
— Не слушай их, Семен, — взгляд Оксаны стал осмысленным, губы едва шевелились, на холодных пальцах запеклась кровь. — Ты не такой. Ты не можешь быть таким.
«Я гораздо хуже, Оксана», — хотел сказать он, но её лицо исказилось и поплыло, как парафин с горящей свечи.
В палате стояли измененные: все, кого он убивал. Их лица сливались в бесконечный пестрый калейдоскоп, многих из них Джеймс даже не мог вспомнить. Мужчины и женщины, азиаты, афроамериканцы и европейцы. Повсюду была кровь, она поднималась вдоль стен, как вода в бассейне. Джеймс попытался встать, но чьи-то невероятно сильные руки с силой давили на плечи, не позволяя распрямиться.
С хриплым выдохом он вынырнул из сна, понимая, что лежит на спине, пальцами судорожно сжимая простыни. Тело было напряжено, натянуто, как струна, по лбу струился холодный липкий пот. Джеймс даже не сразу заметил, что уже рассвело.
Оксана заворочалась рядом и сжала его ладонь. Живая и такая близкая, она обняла, погладила ладонью по щеке.
— Плохой сон?
— Что-то вроде.
Он сел на кровати и провел рукой по взмокшим волосам.
— Поговорим? — взволнованно спросила она.
Джеймс покачал головой.
— Точно? — Оксана с тревогой вглядывалась в его лицо и поглаживала руку.
Её внимание теплом растекалось по телу. Послевкусие кошмара отступило, словно и не было его никогда.
— Точно, — подтвердил он, и поцеловал её в губы, — спи.
Оксана светло улыбнулась и откинулась на подушки, по-прежнему сжимая его руку.
Какое-то время Джеймс просто лежал рядом, потом осторожно, чтобы не разбудить, поднялся и вышел.
Было около девяти, но Оксана привыкла спать до середины дня, поэтому Джеймс устроился на диване с книгой: библиотека хозяев коттеджа была приличной. Читать на русском оказалось непривычно, но он сам не заметил, как ушёл в сюжет. Книга «Адвокат» рассказывала о начале девяностых в России, о человеке, который прошел путь от молодого прокурора до лидера бандитской группировки. Главный герой начинал с того, что хотел изменить мир к лучшему, а в итоге сам стал тем, кого отчаянно презирал. Его черно-белый мир разлетелся осколками.
Оборотная сторона жизни не предполагала безусловного зла, она просто была иной.
Дочитать Джеймс не успел — в гостиную вышла сонная Оксана. Взъерошенная, в длинной футболке и босиком. Сначала нахлынула нежность, а следом — желание. Рваные поцелуи, лёгкий запах её кожи, стоны, сбивающееся дыхание. Секс был быстрым, но не менее жарким, чем вчера.
Пока Оксана принимала душ, Джеймс готовил завтрак. Он не знал, с чего начать разговор. Она заслуживала правды, а не спутанных объяснений и обрывочных фраз, которыми он привык объясняться. Все валилось из рук, пару раз он чудом не порезался, хотя с ножом умел управляться и на кухне, и в бою.
Джеймс как раз накрыл на стол, когда она вернулась. На ходу расчёсывая влажные спутанные пряди, Оксана светло улыбнулась.
— Семен, за что мне такое счастье?
Избавиться от отчаянного нежелания разрывать то, что стало ему безумно дорого, Джеймс не мог, но рисковать ей — тем более. Улыбка померкла: она поймала его раньше, чем он успел сказать хотя бы слово. Даже отступила на несколько шагов, будто хотела убежать от того, что ей предстояло услышать.