О Викинге, светловолосом красавце, который допрашивал их, она вспоминала часто и совсем иначе. Особенно когда к бабуле приезжал любовник. О его мягком низком голосе и темно-синих глазах. Даже имя Михаил ему шло. Миша, Мишенька, Медвежонок.
— Вариант отличный, — процедила Саша, — учитывая его условие о том, что никто не должен знать о поручении. Демьян зарвался, и не просто так. У него есть возможность, власть и силы, а тебе наплевать на то, что меня используют!
— Сбавь тон, — урезонила внучку Наталья Валентиновна, — насколько я поняла, он попросил об одолжении, и ты согласилась. Поправь, если я ошибаюсь.
Оксана подумала, что сейчас Саша взорвется. Только бабуля могла так с ней разговаривать. Для остальных это заканчивалось плохо.
— А могла отказаться?! Ты что, не знаешь, что все его просьбы звучат как приказы?!
Даже без своих способностей, Демьян остался тем, с кем стоило считаться. Оксана вспомнила тяжелый пугающий взгляд Осипова. Такому сложно в чем-то отказать и лучше держаться подальше.
— Он тебе совсем не нравится?
— Кто?!
— Тот, с кем ты завела интрижку и приятно проводишь время.
— Если бы он не имел отношения к Осипову, я бы сказала, что он в моем вкусе.
Оксана не понимала, зачем Демьяну просить Сашу спать с Михаилом. У них и так вроде все ладилось. Или это как-то связано с убийством?
Она тряхнула головой, чтобы отогнать воспоминания. Лучше думать о Викинге. Его сильных руках, слегка вьющихся волосах и губах, которые хотелось целовать долго, нежно и упоительно. Оксана так замечталась, что чуть не пропустила ответ бабули.
— Так используй это в своих интересах, — Наталья Валентиновна понизила голос до шепота, так, что следующие её слова при всем желании расслышать было невозможно. Дверь резко распахнулась, и прямо на пороге возникла разъяренная Саша.
— Тебе не говорили, что подслушивать не хорошо?! — рыкнула сестра. Она бросила на неё такой взгляд, будто хотела испепелить на месте. Оксана слегка покраснела, но не стала извиняться или отступать назад. Её интересовали подробности Сашиного «задания».
— Он хочет, чтобы ты за Мишей шпионила? — нетерпеливо спросила Оксана и добавила. — Если что, я готова делать это вместо тебя.
Сестра презрительно скривилась.
— Ты и за собой не уследишь, — Саша намекала на то, что во всём виновата она, — поэтому будь любезна, не путайся под ногами.
— Но тебе он не нравится, — Оксана не смогла сдержать обиду в голосе. Ей надоело выслушивать упреки. С самого детства Саша не упускала возможности больно ужалить. — Я знаю, что ты думаешь. Лучше бы с тем измененным убили и меня!
Оксана развернулась и убежала в свою комнату. Она все дрожала от злости. Временами ей казалось, что когда-нибудь они найдут общий язык, но Саша постоянно напоминала, что такому не бывать. Причина неприязни осталась в далеком детстве. Сколько Оксана себя помнила, Саша винила её в смерти матери и доводила до слёз. Она выросла и теперь не обращала внимания на Сашину злобу, но та все равно находила слова побольнее. И сегодня намекнула, что мозгов у Оксаны меньше, чем у Ганнибала.
В детстве сестры частенько дрались и ссорились так, что искры летели. Сначала побеждала Саша, потому что была старше. Потом Оксана подросла, вытянулась и научилась давать сдачи. Бабушку расстраивали их ссоры, но даже это Сашу не останавливало.
Оксана временами считала, что лучше быть единственным ребенком, чем иметь такую сестру. С возрастом они научились терпеть друг друга, мириться и даже спокойно общаться, но сегодня Саша перешла черту. Она прекрасно знала, что малейшее упоминание о случившемся бросает Оксану в дрожь. Знала, и воспользовалась этим!
Оказавшись в своей комнате, она глупо разревелась. Последние недели были для Оксаны ужасными. Она боялась, что Демьян повесит на неё убийство, или убийца явится прямо на Дачу. Отказалась от привычной веселой жизни, маялась загородной тоской и мучилась по ночам кошмарами. Она обходилась и без Сашиного сочувствия, но это было уже слишком!
Наталья Валентиновна появилась в комнате раньше, чем Оксана накрутила себя. Обняла за плечи, прижимая к себе, нежно погладила по голове. Понимание и забота отозвались щемящей грустью, и она залилась слезами ещё сильнее.
— Зачем она так, ба? Я не путаюсь под ногами, — хлюпала носом Оксана. — Никто её не просил изображать героиню. Пусть бы меня Демьян посадил в подвал.