Если верить Лоуэллу, Хилари на Острове оказалась стараниями своей сестры. Теперь, на свежую голову, продуманность Корделии никак не вязалась с откровенной игрой за спинами коллег из Ордена. Он допускал, что сестрица Хилари ввязалась в авантюру с опытами, чтобы держать все под контролем, но так открыто светиться? Это больше напоминало подставу.
Не оставляла и мысль, как добрались до Вальтера, личиной которого прикрывался Лоуэлл. Древние хитрозадые кровососы протянули столько лет исключительно благодаря осторожности, умению менять маски и обличия, не гореть в огне и в воде не тонуть. Выходит, и в его окружении завелся крот?
Исполнителем и правой рукой Лоуэлла был Дэвид Кроу. Он вытащил Вальтера из норы по чьей-то наводке и вытряхнул из него все имена перед тем, как отправить к праотцам. Кроу взялся за это дело, но не представлял, во что ввязался. Такие люди верят в реальность и в деньги, не в кровожадных страшилок из легенд. Когда выясняется, что сказки правдивы, у чудовищ человеческое обличие и связи на самых разных уровнях, лучшее, что ты можешь сделать — это умереть. Ещё во время «военного совета» в Саблино, Джеймс обратил внимание на Мартина Штерна. Он якобы сопровождал Кроу, и неизменно держался в тени. Что, если Дэвид — всего лишь маска?
Чего не доставало в этом уравнении, Джеймс пока не понял. Думал он и про Рэйвена, но будь у того рыльце в пушку, он бы вряд ли сунулся к Осипову. Скорее, спрятался бы подальше и сидел тихо.
Оксана позвонила спустя несколько дней. Она казалась растерянной и немного смущенной.
— Привет. Неужели тебя так напугали танцы, что ты решил больше со мной не встречаться?
— Привет, — ответил он так, будто попрощался с ней вчера, — я решил, что тебя повергли в шок мои танцевальные умения, и что тебе нужно прийти в себя.
Никуда не годный ответ. На самом деле Джеймс хотел понять, что с ним творится в её присутствии. Он скучал по ней, но признаться в этом оказалось сложнее, чем можно себе представить.
— Я справилась, — рассмеялась Оксана. — Есть планы на вечер?
Она подхватила его тон, не оставив места смущению.
— Теперь есть, — он невольно улыбнулся. Сразу стало тепло. Без Оксаны жизнь вошла в привычное русло, но Джеймс больше не хотел тишины и одиночества. — Откуда тебя забрать?
Она предложила пойти на выставку современной фотографии «Фотобиеннале». Множество работ фотографов со всего мира. У каждого свои тараканы, иначе и не скажешь. Джеймсу было все равно, куда ехать, главное с ней.
— Иногда меня тянет на… нечто необычное, — со смехом призналась Оксана при встрече. — Весна.
Она всегда говорила, что устает от однообразия. На первый взгляд, обычная заводная стрекоза, которая радостно порхает по жизни, не задерживаясь подолгу ни на одной лужайке. Джеймс видел её слишком часто, чтобы держаться первого впечатления.
Она ко всему относилась просто, потому что иначе не могла. Бесконечные проходящие мимо — те, кому всё равно, что с ней будет. Хотел бы Джеймс знать, почему она выбрала такой образ жизни. Хотел, но не спросил.
— Мне с тобой хорошо, — призналась Оксана, разглядывая то ли заснеженные швейцарские горы, то ли миниатюрных людей на фоне. Сказала буднично, словно предлагала ему обратить внимание на картину.
Джеймс подумал, что надолго запомнит швейцарского фотографа Маттье Гафсу и его «Добро пожаловать в горы!»
— Я скучал по тебе.
Пришлось перешагнуть через себя, чтобы сказать такие слова.
Рядом с Оксаной Джеймс заново узнавал мир. Вспоминал, что за пределами его внутренних рамок есть нечто гораздо большее — пространство, наполненное цветом, красками, искусством. Она открывала и такие стороны жизни, о которых он просто не задумывался.
В детстве у него была школа и желание походить на отца. Безупречным, выдержанным, правильным героем, который стоит на страже порядка. Развлечения казались ему излишеством и помехой. Их с Хилари жизнь была запечатана в рамках «дома мечты», а на деле — поля боя. Замкнутый мир призрачного счастья на двоих. Они цеплялись друг за друга, потому что потеряли все и по привычке продолжали бороться до последнего — каждый за свои идеалы.
Единственное спасение — работа пожарного. В огненном аду Джеймс чувствовал себя живым. Хилари зациклилась на том, чтобы родить ребенка, а желательно — двух, и стать образцовой матерью и женой рядом с примерным мужем. Добирала то, чего лишилась в пятнадцать лет из-за ублюдков, растерзавших её семью.