Палач
Смотренка
Флеут стоит на холмах меж двух рек, переплетающихся между собой возлюбленными змеями. Река Пранта, более хара́ктерная и непредсказуемая, славится красной рыбой, имеющей нежнейший вкус. Роус, более мелководная, огибает центральный храм полукругом, расходясь на множество русел в городе и ниже по течению сходится вновь, вбирая в себя воды Пранты и успокаивая её пыл, а на далёком юге впадает в солёное море. Флеуту так же принадлежат пригородные поля, на которых радостно колосятся пшеница и гречиха, а к небу тянется кукуруза. Сам город поделён на условные три границы — углами треугольника живут там нищие, благородные и духовенство. И в самом сердце Флеута, отдельно от всего мира, возвышается коршуном княжеский дворец: с острыми крышами, высокими башнями и экзотическим садом.
Скромные очерки Кристиана Гарольда виконта де Овертон
***
Правосудию я верил,
Но теперь в нём нет мне места!
Умерла моя подруга детства!
Палача невеста!
7 лет. За воровство отнимают левую руку.
Вэнс смотрит на испуганного человека, который жмётся в углу камеры и размазывает по грязному лицу кровь вперемешку со слезами. Стыд и страх поджигают сердце, приковывая маленькие детские ступни к каменному и холодному полу. Он знает, что в тюрьме сидят только преступники, которые заслуживают наказания. Отец кладёт руку на плечо Вэнса, чуть сжимая пальцы, и приказывает вывести преступника во двор.
Человек втягивает голову в плечи и что-то бормочет себе под нос. Вэнс различает некоторые слова, но всё равно не может понять, что тот говорит. Отец с готовностью шепчет на ухо, рассказывая. Воришка просит прощения у Бога.
Маленькая площадка двора сереет на фоне голубого солнечного неба и будто вытягивает все силы. Вэнс всегда нервничает, когда приходит сюда — на этом маленьком пяточке земли часто проливают кровь, которая за много-много лет насквозь пропитала каменные плиты.
Человека подводят к неказистому и уже чёрному пню, валят его на колени. Отец показывает стражнику, как нужно держать руку преступника, и берёт в руки топор, идеально чистый и острый, как бритва. Сначала он нагревает его докрасна над факелом. Затем Вэнс заворожённо смотрит на то, как отец замахивается и отрубает мужскую кисть единым движением. Слышится истошный крик, стражник вздрагивает и шарахается в сторону, чуть не падая, преступник захлёбывается болью, сидя на земле, и лелеет руку, как маленького ребёнка.
— Ты должен благодарить меня, — отец придирчиво осматривает лезвие топора и недовольно цокает языком. Стражник смотрит на него круглыми глазами непринятия: желторотый новичок только знакомится с жестокостью жизни. — Если бы я не учил сейчас сына… ты бы умер от потери крови.
Мужчина поднимает голову и отупело смотрит на него.
— С… спасибо… — Вэнс едва-едва слышит. Он ещё ребёнок и не понимает, что сталь от жара портится.
Отец кладёт кисть в мешочек на поясе и велит отпустить преступника.
Вэнс слышит всхлипы и кивает отцу, который объясняет, что это за человек и почему его так наказали. Вэнс учится семейному делу. Он станет палачом.
15 лет. За повторное воровство отнимают голову. За дезертирство — вешают.
Вэнс стоит на площади, вокруг толпится народ.
Отец всё так же рядом — он занимается более благородным, осуждённым на казнь. Дезертир стоит, высоко подняв голову: он очень горд либо просто храбрится, потому что, по сути, ничего больше у него не остаётся. Вэнс не вдаётся в подробности, но знает, что это бывшая важная шишка, которая впоследствие отказалась подчиняться приказу и отступила. Его подчинённых — оставшихся двадцать с лишним человек — повесили ещё вчера на рассвете. Их тела сейчас болтаются на входе в город. Вэнс лично надевал им петли на шеи и затягивал их.
Люди, бедные и жадные до чужих страданий, кричат и швыряют на помост ошмётки гнилых овощей. Вэнс улыбается, когда особо прицельным броском помидор попадает в лицо благородного ублюдка, смазывая его самодовольную улыбку, и видит, как вместо неё выступает выражение полной растерянности и неподдельного страха. Да, умирать страшно. Вэнс ловит жадным взглядом каждое выражение лица перед смертью, он видел много гордых людей, видел надменных, но здесь, за восемь шагов до Рая или Ада, наступает время правды.
Нет, Вэнс не хочет никому страданий. Он просто исполнитель. Рука правителя, рука закона и Бога. Не более того. Люди его любят так же, как и ненавидят.