Вэнс не понимает, зачем Магистр богохульничает при нём, но кивает, с большим подозрениям изучая саркофаг. Диковинка, хоть и выглядит эстетично, внушает чувство опасности. Как бронзовый бык на одной из гравюр, под которым весело трещит костёр, — и в брюхе у него бедолага, от криков которого замирает нутро.
— Прошу прощения за вопрос… но в каких случаях мне она будет нужна?
— Хм, — Магистра Леопольд играет лёгкую задумчивость. — Вы знаете, что Бог един, господин палач?
— Знаю.
— Еретики отказываются признавать единого Бога и жить по его законам. Страдания очищают душу.
— Я понял, Магистр.
Вэнс осматривает деву ближе и открывает защёлки, гладкие створки скрывает в себе отвратительное содержимое. Короткие железные шипы покрывали её вместо мягкой подкладки гроба. Он сглатывает вставшую комом в горле слюну, тянет руку к одному из шипов. Острый. На пальце появляется кровь, а место ранки неприятно пульсирует и немного щипет.
— Иглы можно смазать ядом, и тогда любой еретик откажется от своего богохульного мировоззрения.
— Не сомневаюсь, Магистр.
Вэнс закрывает гроб от греха подальше и не хочет даже думать о том, что когда-нибудь она пригодится ему в работе. Затачивать шипы, держать в чистоте железную деву будет очень сложно. Воистину, чем красивее и сложнее устройство, тем больше проблем и страданий оно приносит. Если Великий Магистр решит, что в саркофаге надлежит умирать семь дней, то не убить первых троих-пятерых раньше срока будет сложно… А там есть ремни для крепления рук или шипы везде? Нужно проверить потом ещё раз, одному.
— Нужно закончить дело нашей легенды, господин палач. Чёрный Джо, если не ошибаюсь?
— Джетт.
— Точно, Чёрный Джетт. Спасибо.
Мальчишка с чёрными волосами, будто углём их красит, смотрит дерзко то на Вэнса, то на Магистра. Ему лет семнадцать, не больше.
— Малец, у меня мало времени, — Магистр подходит к решётки и смотрит на Чёрного Джетта снизу вверх. — Я знаю, кто ты такой. У нас есть три варианта, которым мы можем с тобой пойти. Ты меня слушаешь?
Чёрный Джетт плюёт себе под ноги.
— Малец, я повторять не буду.
— Слушаю. Не переживайте, никуда не уйду.
— Хорошо, — Магистр Леопольд игнорирует шпильку и сцепляет руки за спиной. Готовится. — Мы можем отдать тебя как государственного преступника на выбор в Оклию, Схаис или Шэртон. Первая предлагает тебя четвертовать, затем повесить. Схаис готов посадить тебя на кол. Шэртон предлагает очень гуманную смерть у столба без еды и воды. Для нас он очень выгоден, но для тебя… сам понимаешь.
— Понимаю, — Вэнс с интересом замечает, что он боится. Чёрный Джетт не хочет умирать. Трус.
— На твоё счастье наша светлость не поддерживает этот выход. Мы должны тебя сначала судить по нашим законам. А в княжестве Флеут за изнасилование положено изъять орудия преступления. — Чёрный Джетт смотрит вниз. — Да-да, именно это. Хочешь стать евнухом, дружок?
— Нет.
— По церковным законам, если ты лишил деву невинности — ты должен стать её мужем.
— Я согласен.
— Конечно, согласен. После этого ты должен сделать так, чтобы твоего прозвища никто и не вспомнил. Я делаю это не из благородства, не из жалости к девке, которая не умеет ноги вместе держать. У меня мало времени для переговоров.
Вэнс смотрит и понимает, что Магистр Леопольд только что завербовал себе человека, знающего бандитские законы и порядки. Правосудие не свершилось. Справедливость не восторжествовала. В казематах решаются судьбы и в этот раз, с лёгкой руки Магистра, она решилась не в пользу смерти. Удивительно.
— Магистр Леопольд, я могу идти? Моя жена со дня на день должна разродиться.
— Безусловно.
Вэнс не заставляет себя ждать. Он чуть коряво записывает в тетрадь прозвище, дату и вердикт. Жаль дочку трактирщика, конечно. Но зато без позора.
Чем ближе он подходит к дому, тем отчётливее он чувствует беспокойство. Что-то не так. Люди не так разговаривают, темнота опускается на город слишком рано, взгляды не те, краски не те. Вэнс задерживается на пороге, борясь с малодушным страхом, — может, вернуться в тюрьму? — и открывает дверь. Слышится крик.
Богатый на события день становится ещё насыщеннее. По стонам и шуму Вэнс понимает, что все женщины его семьи толпятся на втором этаже, в их спальне. Отец же сидит на кухне, подозрительно спокойный. Он чистит картошку и кивает, когда видит сына.
— Она начала рожать, как только ты ушёл. Мия позвала Зои и сбегала за повитухой. Ждём.
Вэнс знает строение человеческого тела: мышцы, основные внутренние органы, болевые точки. Может пытать долго человека и не дать ему умереть, может причинять страшную боль и держать его в сознании. Может пустить кровь и ненароком не убить, может вылечить простуду, понос, даже срастить правильно руку. Однако он совершенно не смыслит в рождении детей. Их даёт Бог — это точно. Женщине во время родов очень больно — тоже точно. Церковь объясняет, что страдания очищают душу, а женщины страдают из-за первородного греха. Ева сорвала яблоко, Бог наказал Еву и вместе с ней весь род людской. Вэнс думает о Еве, библии, церкви и молится.