— Уилл Джон, граф де Эссекс…
Вэнс прикрывает глаза и абстрагируется от слов. Не нужно думать и запоминать имена. Это лишнее. Отец всегда учит, что перед тобой только тело. Вэнс никогда не спрашивает, почему его так учат, но смутно догадывается.
Отец накидывает петлю на шею и что-то тихо говорит на ухо дезертиру. Вэнс подозревает, что ему передают послание от его жены, которая приходила пару дней назад. Она бежит из города вместе с детьми.
Всё происходит, как всегда, внезапно. Исчезает опора, ноги виснут в воздухе, тело дёргается и напрягается. Штаны топорщатся, глаза выпучиваются так, что кажется: ещё немного — и они просто лопнут. Нет большего позора для благородного, чем виселица. Титул упразднён, всё имущество переходит в казну, на близких ставят клеймо предателей. Им остаётся либо бежать, либо ждать, пока божественные ищейки не обвинят их в богонеугодном образе жизни.
Тело затихает. Отец кивает, и Вэнс готовится. Он нервничает. Сильно нервничает. Ему нужно отрубить голову вору, которому отец отнял руку много лет назад, когда Вэнс был ещё зелёным мальчишкой.
Толпа следит с жадностью, но шумит уже меньше. Всё самое интересное позади. Теперь на площади много месяцев будет болтаться разлагающаяся туша графа, пока не упадёт. Только тогда её смогут убрать куда-нибудь в яму.
Вэнс не вслушивается в очередную речь и ждёт.
— Виновен.
Момент приходит. Вэнс поднимает внезапно отяжелевший топор и опускает его на шею осуждённого. Лезвие крошит кости, но одного удара не хватает. Мысленно Вэнс просит прощение у человека и бьёт ещё раз, уже сильнее. Очень хочется посмотреть на отца, но ему страшно. Плохо. С третьего удара голова падает вниз и катится, катится, катится… Вэнсу кажется, что в глазах убитого осуждение и боль.
Он хочет сесть прямо перед толпой, но держится. Его шатает. Когда горожане расходятся, отец пожимает его руку в молчаливой поддержке.
— Молодец. В первый раз мне понадобилось пять ударов, я попал в затылок.
Вэнсу становится чуточку легче.
17 лет. За ересь и колдовство — сжигают.
В городе его не любят и избегают. Вэнс привык к тому, что руки его по локоть в крови. Он знает проституток и картёжников, алхимиков и гробовщиков. Обычные люди переходят на другую сторону улицы и отказываются принимать его деньги.
Но одна девчонка плевала на всех горожан. Она улыбается ему чисто, а рыжие волосы горят на солнце красным пламенем. Они переглядываются в кабаке, матушка одёргивает её и часто отсылает во двор, чтобы та не мелькала перед глазами юного палача. Вэнс хмурится и заказывает себе ещё пива, кислого и горького одновременно.
Отвратные помои, но ради огненной девчонки он готов приходить сюда хоть каждый день.
Отец совсем хворает, и Вэнсу переходит профессия по наследству. Иногда — на пытках — он его направляет, но с каждым разом всё меньше и меньше делает замечаний.
Он совершенно случайно сталкивается с ней на одной из улочек. Вэнс с уловом, девчонка — с букетом одуванчиков. Они краснеют, Вэнс ловит взглядом её веснушки и острые плечи, он хочет запомнить её, она тупит взгляд и смотрит себе на сбитые тяжёлые ботинки.
— Меня зовут Диана, а тебя?
— Вэнс.
Они толкутся друг с дружкой ещё пару минут, но чудо не длится вечно — её окликает мать злым голосом, и Вэнс в последнюю минуту зовёт её на встречу на мосту. Диана кивает и спешно убегает, её ждёт взбучка.
Он приходит на мост третий вечер подряд, но Дианы нет. На четвёртый он разочаровывается и не приходит. Отец шутит над ним и щупает матушку, рассказывая, как с ней познакомился. Вэнс завидует им до слёз, но ведь, по сути, там и выхода нет — матушка дочь гробовщика, её мало кто замуж из добропорядочных горожан бы взял.
В один из свободных дней Вэнс идёт на рыбалку, снова. Он сидит на берегу, смотрит на озёрные круги и не спасается от моросящего дождика. Его глаза закрывают худенькие ладошки. И хоть всё небо затянуто тучами и с берега видно тела висельников, которых Вэнс повесил лично, ему кажется, что в небе светит солнце. Огненное рыжее солнце. Диана садится тихонечко рядом и кладёт голову ему на плечо, молчит.
Улов в этот день накрывается. Они пугают рыбу громким смехом и догонялками. На время Вэнс забывает про выпученные глаза и первую отрубленную голову, забывает, что в темнице ждёт своих пыток государственный изменщик, забывает всё и носится по поляне, как когда-то давно. Диана одета в красивое платье и причёсана слишком уж аккуратно.
— Диана, выйдешь за меня?
Она смеётся и убегает, Вэнс бежит за ней будто кот — за солнечным зайчиком. Ловит он её почти у ворот города и стискивает в объятьях. От близости девичьего тела к щекам приливает кровь и становится жарко. Диана чмокает его целомудренно в висок, и они прощаются.
Так они гуляют много времени. Отец советует зажать девчонку в ближайшем проулке, но Вэнс влюблён по уши и терпит жар своей страсти, собираясь решимости подойти к её родителям. Скорее всего, у тех свои планы на неё, поэтому он нерешителен и робок.
— Держи, — Вэнс кладёт в маленькую ладошку золотой кусочек солнца на прощание. Небо полностью меркнет, он провожает свою будущую невесту домой. — Напоминает мне тебя.
— Откуда он у тебя? — Он пожимает плечами и отводит взгляд. Вэнс не хочет рассказывать, как он получил этот янтарный камень. Неромантично звучит, если Диане рассказать про негласное правило о том, что палач может забирать имущество осуждённого. — Спасибо!
Перед рождеством Вэнс идёт к родителям свататься, но опаздывает. Диана попадает к нему в тюрьму, солнечный лучик бледнеет от страха. Вэнс смотрит на неё сквозь решётку и не верит. Не должно быть так. За что?
Рыжую девчонку ловят, когда она кормит чёрного кота. При обыске у неё находят кусок янтаря, которым хотел её порадовать однажды Вэнс. Кто ж знал, что инквизитор сочтёт это достойным аргументом в пользу того, что Диана — ведьма?
Вэнс пытается попасть к священному живодёру, но у него ничего не выходит. Ему лично дают в руки кнут с железным наконечником. Палач лишь исполнитель. Рука правителя, закона и Бога. Сейчас Вэнс хочет отрубить свои руки, но вместо этого раздевает до пояса испуганный лучик, усердно не смотря на девичьи маленькие груди, и замахивается. Крики закладывают уши, а от крови мутит сильнее обычного.
Отец учит, что перед палачом только тело. Церковь учит, что страдания очищают душу. Вэнс не верит ни на йоту и физически ощущает, как увязает в болоте засыхающей крови. Он хочет вернуть всё назад и спрятать Диану у себя дома, не показывать никому и никогда. Если бы… если бы он забрал её в жёны раньше, они бы её не тронули.
Вэнсу семнадцать, но кажется сейчас, что семьдесят. Он на площади среди ревущей толпы и лично подносит пылающий факел к сухому хворосту, мысленно моля, чтобы они не загорелись. Пламя пожирает сухие ветры радостно и облизывает ноги огненной девчонки.
Вместе с ней умирает его сердце. Вместе с ней умирает его радость.
Опустошённый и отравленный он лежит дома несколько суток и рыдает как маленький ребёнок. Отец гладит его по волосам и говорит, что понимает. Он тоже проходил через это.