23 года. За измену мужчин четвертуют, женщин — топят.
Церковь ревностно относится к священному союзу мужчины и женщины. Также Вэнс не понаслышке знает, как духовенство под покровом ночи проводит в свои покои прекрасных куртизанок. Знает, потому что сам из женского цветника выбирает наиболее здоровых шлюх. Вэнс уже ничему не удивляется.
Город сидит у него в печёнках, а новые волнения и вовсе заставляют чувствовать постоянную тошноту. Гробовщик Тоби шутит, что он рано постарел, Вэнс отшучивается в ответ или молчит.
Палачей в городе боятся и ненавидят. С палачами общаются гробовщики, инквизиторы и алхимики. Если аристократ едет на место казни в телеге палача, даже если его пощадят — чего Вэнс за свою жизнь не видел ещё ни разу — позор не смоется с его имени никогда.
Вэнс привычно закрывается от мира и выполняет свою работу. Труп Мэри он видит на одной из улочек, его даже не сразу заметно. Девушка попала на какого-то ублюдка, которому обычный секс приелся, поэтому он решил поиздеваться над одинокой проституткой, воспользовавшись её неоднозначным положением в городе.
Никто не будет по ней плакать. Вэнс садится рядом с Мэри на корточки. Одежды на ней нет — рот разорван, по синякам на бёдрах и крови Вэнс делает вывод, что перед смертью она страдала.
Раньше Вэнс бы плакал, но сейчас… Он трепетно закрывает ей веки и взваливает женский труп на плечо. Нужно его закопать. Можно, конечно, попросить Тоби, но проституток нельзя хоронить нормально, а потому он делает всё сам. Интересно, где её дочь? Ещё бы пару лет и её можно будет отдать в храм на воспитание, где девчонку возьмёт в жёны какой-нибудь ремесленник. Наверняка, вырастет такой же красивой, какой была её мать.
— Куда тащишь? — его грубо окликают патрульные. Вэнс узнаёт голос Гордона, начальника стражи.
Вэнс останавливается и медленно, очень медленно поворачивается. Мэри хоть и не тяжёлая, но тащить её на себе тяжело.
— Благодарю за бдительность, но это лишнее, — он устало улыбается и дёргает плечом, возвращая сползающее тело на место. — Нашёл проститутку, попала на неудачного покупателя.
— Тащи её на вскрытие.
Вэнс и забыл, что Гордон на службе у алхимика, который страдает манией изучения анатомии, относительно новой науки. Нечего там изучать, всего-то мясо, кровь и кости. Может быть, у того какие-то светлые идеалы, но как только священная инквизиция до него доберётся, плавиться его идеям и ему самому на костре. Вэнс знает, где живёт алхимик, но молчит. Не в его характере вмешиваться в политические дела. Он просто исполнитель.
Но раз Гордон говорит, значит так надо. Кое-как Вэнс умудряется поправить очки и спешит к неприметному домишке, примечательного тем, что его подвалы намного просторнее, чем наземная часть.
Алхимик Кристиан. Он пугает Вэнса шумом, бьются какие-то склянки, слышится звук падения чего-то тяжёлого и чертыханья. Из подвала выглядывает чёрная сальная голова.
— Господин палач, какими судьбами? — длинный до безобразия нос с любопытными слезящимися глазками-пуговками. Вэнс старается не смотреть на него и разглядывает свои грязные ботинки. Кстати, неплохо бы их почистить. И где так успел их замарать?
— Меня послал начальник стражи. Я принёс тело.
— Ох… ну да, ну да. Спасибо, — бормочущая что-то под нос голова опять скрывается в подвале, затем показывается снова. — Ладно, несите его вниз. Я освобожу стол.
Вэнс мысленно просит прощение у души Мэри и с трудом протискивает её уже порядком отяжелевшее тело вниз, роняя в самый последний момент его на пол, уложенный крепким камнем.
Кристиан носится по своей лаборатории и ищет место. Вэнс смотрит на его мельтешения, и у него кружится голова. Очень жаль, что он попал на Гордона. Упокоилось бы тело на холме без крестов и венков, и была бы душа Мэри спокойна.
Наконец, Вэнс укладывает тело на деревянный стол, сделанный добротно и, наверное, лет десять назад, если не больше. А ведь утро так хорошо начиналось. Жаль, очень жаль.
— Так, что тут у нас? Её задушили, на шее следы удавки. Она защищалась, под ногтями кусочки кожи… Так-так… — Вэнс даже усаживается на стул рядом, чтобы послушать алхимика. — Уголки рта повреждены. Хм, это не удар, это… это…
— Она ублажала клиентов ртом. Вполне возможно, в этот раз она отказала, а потом её заставили.
— Н-да, спасибо, — алхимик дёргается, как от удара. — Да, и вправду, рёбра сломаны. Её били ногами. Так… Лоно порвано… ах, какой кошмар! Анус тоже, хм, не в лучшем состоянии. Кто-то вставил ей в… анальное отверстие несколько медяков.