Нортон проматерился, понося свинью Леопольда. Он много красивых девок сгубил, да.
— Что ты предлагаешь?
— Поговорите с ней… или увезите из города. Можете отдать обручить с другим, если, конечно, у вас будут кандидатуры. Она может выйти и за Магистра, безусловно, но жёны у него ненадолго задерживаются. Прошлую, как мне кажется, пришибло шкафом в её покоях. А до неё… затоптало стадо овец. Аниту задержало только то, что она родила ему наследника. Но и сейчас ему, видимо, наскучила она. Тем более, после болезни.
— А если ты возьмёшь её?
Вэнс округляет глаза и таращится на Нортона как в первый раз.
— Прости… что?
— Идету никто всё равно не возьмёт, ты же сам понимаешь.
Да, кажется, Вэнс понимает и это. Репутация семьи. Если до того, как Диану сожгли, обе девочки могли выйти замуж даже за баронетов, то сейчас их семья находится почти на уровне семьи палачей. Может быть, может быть… это и выход.
— Зато её возьмёт Магистр Леопольд, не думаю, что я буду лучше, чем он.
— Лучше даже… ты, чем он, — Нортон с трудом говорит и глотает половину звуков. Видимо, ему противен такой выбор. Но инквизитора, ставшего причиной гибели старшей дочери, он ненавидит намного сильнее, чем Вэнса, из-за которого, собственно, она показалась ему на глаза.
— Хорошо. Я дам ответ завтра с утра. Поговорите с Идетой, это важно.
Крыши горят алым в свете заката и Вэнс, наконец-то, добирается домой. Он удивляется тому, что его никто не перехватывает по пути снова.
В двери он заваливается уставшим до одури и голодным как волк.
— Матушка, я женюсь.
Мать хлопочет, накрывая ужин, и говорит, что отец снова пропадает на реке. Рыбачит. После того, как его отстранили от службы, он только этим и занимается. К счастью, Вэнсу хватает денег на то, чтобы содержать своих родителей.
— На ком женишься?
— На младшей Нортоновской дочке. Он сам предложил.
— Ох-е, ты же ухлёстывал за старшей… — матушка строит скорбную мину и крестится. — Но хорошо, сыночек, очень хорошо.
С утра Вэнс приносит кошель с серебром и своё согласие. Расследование сыщика задерживается, а потому у них хватает времени на то, чтобы обручиться. После первой брачной ночи с Идетой, он помогает перенести вещи в свой дом. Родители уступают свою спальню и меняются с сыном комнатами. Идета украдкой плачет, но старается не слишком досаждать своей новой семье унылостью.
— Ты была влюблена? — Вэнс сидит на кровати в сорочке и смотрит на опухшее личико своей жены. Не хочет он ей плохой жизни, не хочет, но что делать, не знает. — Отвечай честно.
— Нет.
— А чего ревёшь тогда? Ты в девках засиделась уже, семнадцатый год идёт как. Или я некрасивый для тебя?
Идета испуганно замолкает и всматривается в лицо Вэнса. На миг он думает, что и вправду страшенный.
— Не-е-ет, — она обнимает себя за плечи и стеснительно тупит взгляд, рассматривая босые ступни. Как когда-то Диана. — Ты краси-и-ивый.
— Ну, а что тогда?
— Не знаю, — девчонка всхлипывает и сильнее стискивает свои плечики. Могут остаться синяки.
— Не знаю, не знаю, — Вэнс вздыхает и старается не сравнивать её со старшей сестрой. — Иди ко мне, горе луковое.
Идета прячется в его руках. Она похожа на маленького испуганного котёнка. Вэнс гладит её по голове и шепчет колыбельную.
Магистр Леопольд зовёт его, как всегда, внезапно. Он держит Аниту за шею и кричит особенно гневно. Кажется, и правда, жена его гуляет. Вэнсу казалось, что Магистр просто хотел всё подстроить. Рядом на коленях, в одних портках, распластался домашний слуга, которого прежде Вэнс не видел ни разу. Анита теряет сознание, и Леопольд оставляет её прямо на полу, не удосужившись уложить её даже на постель.
Вэнс невозмутим, хоть и не понимает, зачем его зовут в покои Магистра вместо того, чтобы позвать уже по факту доказательства преступления.
— Отнеси её в камеру, пожалуйста, — Магистр Леопольд как никогда вежлив. Он доволен. И почти свободен.
Стража берёт за шкирку слугу, Вэнс робко спрашивает, нельзя для начала одеть госпожу, но Магистр качает головой. Вдвоём со стражниками им удаётся перенести Аниту в телегу и довести до тюрьмы.
Приходит она в себя за решёткой.
— Лео, приведите мне Лео! Пожалуйста! Я всё объясню! Лео! Лео!
От неё у Вэнса болит голова, но покидать подземелья сейчас он не имеет права. Она зовёт своего мужа почти всю ночь. До тех пор, пока голос её срывается. Потом она просто сидит и осоловело смотрит вниз. Вэнс удивляется тому, как ей не холодно. Хотя, быть может, Анита просто не замечает.
— Госпожа, — Вэнс зовёт узницу и протягивает чашку с похлёбкой. Анита сначала отказывается, но потом забирает плошку и с жадностью съедает всё подчистую.
— Что меня ждёт?
— Вы изменили мужу. Это грех прелюбодеяния, — Анита кашляет. Ясно, она не думала.
— И что это значит?
— Это значит смерть, госпожа.
— А… пытки?
— По желанию Магистра.
Анита впервые отходит от решётки и укладывается на соломенную постель. Вэнс больше её не трогает. Слуга сидит в камере подальше, чтобы не мозолить глаза любовнице. У него тоже есть семья. Жена вместе с маленьким ребёнком отбивают пороги прошениями и уверениями, что она его прощает, если ему сохранят жизнь и здоровье. Без кормильца ей будет совсем плохо. Гордон равнодушно бросает жене служки, что ничем не может помочь, а потому просит её покинуть кабинет.
Магистр не просит пытать свою жену, но заботится о том, чтобы казнь была прилюдной. Сначала служка. Четыре гнедых жеребца, к которым привязали руки и ноги кричащего слуги.
— Ганс, ты нарушил священный обет и виновен перед Богом.
Вэнс старательно не вслушивается в слова Магистра и старательно не смотрит на уже охрипшего Ганса. Парень резвый, но глупый до одури. Сейчас расплачивается. Нельзя было найти другую жену или свободную девку? Да любая куртизанка по карману домашнему слуге. Поделом.
Кони расходятся по четырём концам площади. Ганс кричит дурниной снова, его обрывает характерный звук отрываемой плоти и тошнотворный запах крови, мгновенно заполняющей воздух. Анита молчит и жмётся к стражникам. Она не хочет умирать.
Служка захлёбывается в крови и умирает не сразу. А жаль.
После его смерти Магистр кивает, стража зазывает народ на мост. Вэнс крепко хватает Аниту и тащит её туда же. В неё летят гнилые помидоры. В основном, почему-то кидают их женщины, а мужчины стоят в стороне, больше сочувствуя, а не злорадствуя. Ещё один парадокс.
Вэнс затягивает на шее жены Магистра петлю и крепит к верёвке с другой стороны пудовую гирю. Анита всхлипывает и рвётся к мужу, выпрашивая прощение и крича про беременность. Магистр сухо парирует, что сына у неё вырезала повитуха вместе с чревом, а потому она лжёт. А за ложь могут и язык отрезать.
Кажется, ещё пару криков, и Магистр прикажет взять щипцы и кинжал, но Анита внезапно замолкает. Становится тихо, очень тихо. Даже толпа затаивает дыхание. В городе редко кого топят прилюдно.
Магистр зачитывает очередную речь и жестом подаёт приказ. Вэнс подталкивает Аниту к краю, помогая перелезть через каменный борт, и кидает в воду гирю. Женщина летит вниз как подкошенная. Раздаётся громкий вплеск, по грязной воде расходятся круги во все стороны. Все, затаив дыхание, наблюдают за вырывающимися пузырьками воздуха на поверхность и лёгкую неспокойность реки.
Когда всё затихает, народ стоит ещё какое-то время, но расходится довольно быстро.
Магистр недобро смотрит на Вэнса и жмёт ему руку:
— Поздравляю со свадьбой, господин палач.
Под начинающимся дождём Вэнс остаётся последним. Слова Магистра ложатся тяжёлой ношей на плечи.