- Хороший ошейник получился, - сказал д`ари, разглядывая украшение на женской шее. - Видишь, Кора, как жестоко насмехается на нами, порой жизнь. Ты только освободилась из одного плена и сразу попала в другой. Ведь благодаря капле божественной силы, что досталась мне от матери я собираюсь сделать тебя своей игрушкой — безвольной и совершенно послушной. Хотя… - задумчиво протянул Палач, — совсем без воли, пожалуй, ты будешь скучной игрушкой. Да, подавлять твои мысли и чувства я не буду. Но тело твое станет подчиняться мне. Будешь все чувствовать и осознавать, но не сможешь и шага ступить без моего на то разрешения. Да, это будет забавно. Ну, должен же я себя как-то вознаградить за почти 2 тысячи лет проведенных в тоске и одиночестве. А тут такой пир из эмоций получится. Жаль, что не могу перерабатывать их в энергию, но наслаждаться ими я вполне способен.
Приняв такое решение, мужчина приложил ладонь к камню на шее девушки и сосредоточился. Через несколько мгновений кристалл начал мутнеть, а когда из бесцветного и почти прозрачного он стал белым, д`ари тихо выдохнул и расслабился. После этого наклонился над Корой и приказал посмотреть на него, что девушка сей же миг исполнила. Но в распахнутых глазах ее не было и тени мысли.
- Очень хорошо, - проговорил мужчина, - а теперь слушай и запоминай. Ты беспрекословно будешь подчиняться моим приказам. Ты не смеешь прикасаться к ошейнику, не будешь пытаться его снять или повредить. Ты не сможешь причинять себе какой-либо вред или выйти из замка. Сейчас ты заснешь крепким сном, проснешься завтра на рассвете и не будешь помнить этого разговора. Спи.
Девушка закрыла глаза. Лицо ее расслабились, и она заснула обычным крепким сном, не похожим на беспамятство в котором находилась еще несколько мгновений назад. Д`ари укрыл ее измученное тело одеялом, а потом засучив рукав рубашки, убедился, что на другой его руке в браслете, похожем на тот, что он одел на свою гостью, камень стал тоже мутно-белым. Удовлетворенно кивнул каким-то своим мыслям, и открыв портал покинул замок.
***
«Красный бархат над головой… Красный бархат… Тишина… Боли нет… Умерла? Или сон? Как тихо… Единый, не дай мне проснуться… Не возвращай меня туда… Умоляю! Не возвращай!» - Думала Кора, открыв глаза. Долго не решаясь поверить в реальность происходящего, крепко зажмурилась, а потом опять открыла глаза. Было страшно пошевелиться. Казалось, что соверши она любой резкое движение, опять окажется в том чудовищном, зловонном месте, где приготовилась умереть. Жаждала смерти, молила о ней. Ведь не могут мучение человеческие продолжаться вечно. Многие уже отмучилась. Затихли. Не слышны более их стоны.
«Нет! Не хочу обратно! Не вспоминать! Если не вспоминать, то возможно и не вернусь.»
Ужас накатил удушающей волной. Хриплое дыхание вырывалось из широко раскрытого рта. Руки нервно теребили одеяло, стараясь ощутить рисунок ткани, прочувствовать его кончиками пальцев, подтвердить, что это не сон и не посмертие.
«Кажется сердце сейчас разорвется у меня в груди. Как страшно, Единый, как же страшно… Даже страшнее чем там… Вдруг все вернется после этих мгновений небытия? Обрушиться кошмаром и погребет под собой мой разум… Не вспоминать!»
Проходили мгновения, но ничего не менялось и никуда не исчезало. Вокруг стояла удивительная тишина, нарушаемая лишь шумом ее испуганного дыхания.
Медленно и очень осторожно Кора повернула голову и осмотрелась. Оказалось, что она лежала на большой кровати под балдахином. Напротив располагалось окно, сквозь которое одинокий солнечный луч проник в комнату. В свете этого луча медленно кружились пылинки, будто танцевали. Завороженная замысловатыми движениям крошечных танцоров, девушка затаила дыхание: «Красиво.. Как же красиво.. Очень давно я видела солнце… Как хочется его ощутить на коже.»
Потянулась, пытаясь поймать солнечный свет ладонью. Взгляд упал на руку. Девушка в неверии посмотрела на нее. Бледная тощая рука, с узловатыми пальцами, была покрыта сеточкой тонких морщин: «Неужели это мои руки? Это руки пожилой женщины. Сколько же я провела времени во тьме и мучениях? Сколько прошло времени? Месяцы, годы?»
Ногтей не было, но на их месте уже начали расти новые, совсем тоненькие и розовые: «Надзирателям нравилось слышать крики боли, а выдирание ногтей было одним из любимейших занятий, хотя этим они не ограничивались… Не думать! Нельзя вспоминать!»
Осторожно повернула голову в другую сторону. Рядом с кроватью стоял сундук на котором лежала тонкая стопка каких-то сложенных вещей из неокрашенного льна, а сверху была положена фляга: «Единый, вода!».