Одной из таких услуг, которую он недавно оказал Сеяну, стал яд, который он подмешивал в крохотных дозах моему внуку Тиберию Гемеллу, сыну моей распутной дочери Ливиллы и ее мужа, покойного сына Тиберия, Друза. Этих доз было недостаточно, чтобы убить мальчика, но оказалось вполне довольно, чтобы он выглядел хилым и болезненным. Сейчас, когда я перекрыла Сеяну путь к трону через Клавдия, наш заговорщик придумал новый план, а именно: убить Тиберия, возвести на трон несовершенного и больного Гемелла, чтобы стать при нем регентом, жениться на его матери, моей дочери Ливилле, и наконец довести дозу яда до смертельной. Хилый Гемелл умрет, что никого не удивит, и тогда Сеян, как отчим покойного императора, облачится в императорский пурпур. Что за этим последует, можно назвать одним словом — «истребление». Оно коснется большей части моей семьи. Откуда мне это известно?
Антония, как хорошая актриса, выдержала паузу.
— К этому письму прилагается список, который мы получили, правда, под небольшим нажимом, от жены Секунда Альбуцилла. Добыт он был в кабинете Ливиллы и написан собственной рукой Сеяна. В нем содержатся имена шестнадцати человек, которым грозит смерть. Первым в нем стоит имя Тиберия. Я значусь второй. Имени Ливиллы, как вы могли догадаться, в нем нет. Если же добавить ко всему этому место, откуда этот список был взят, я имею все основания предположить, что ей известно о заговоре. Более того, в своем стремлении стать императрицей она готова убить не только большинство своих близких, включая родную мать, но и собственного сына.
Антония вновь выдержала паузу. В зале установилась мертвая тишина. Веспасиан отказывался верить, что кто-то мог обречь на смерть собственных родных и близких. С другой стороны, он был далеко не новичок по части политических интриг, и потому знал, что такие вещи происходят все чаще и чаще. Но убить собственного ребенка, чтобы стать императрицей! Нет, такое просто немыслимо!
Чем можно оправдать порядок престолонаследования, если порядок этот предполагает убийство детей? Такое не укладывалось у него в голове. Из задумчивости его вывел стук сандалий по каменному полу. Подняв глаза, Веспасиан увидел, что в зал из коридора вошел грузный мужчина. Он тотчас его узнал, а когда узнал, вздрогнул.
— Приветствую тебя, трибун Макрон, — поздоровалась с ним Антония. — Я рада, что ты сумел прийти сюда. Надеюсь, что никто не шел за тобой по пятам.
— Пытались, но я быстро положил этому конец, — отмахнулся Макрон и, не дождавшись предложения, сел. Пока он поправлял складки тоги, взгляд его скользнул по присутствующим и как только упал на Веспасиана, тому показалось, что он заметил в глазах Макрона характерную искорку, словно тот узнал его. Впрочем, в следующий миг тот перевел взгляд на Магна.
— Ты уже знаком с Титом Флавием Сабином, трибун, — сказала Антония, жестом указывая на Сабина. — А это его брат, Тит Флавий Веспасиан.
Смерив Веспасиана холодным взглядом, Макрон неискренне улыбнулся и кивнул.
— Это Гней Домиций Корбулон, — продолжила Антония представлять собравшихся.
Макрон едва удостоил Корбулона взглядом. Его внимание было приковано к Веспасиану и Магну, который, к собственному великому облегчению, не удостоился чести быть представленным.
— А теперь, господа, ближе к делу, — сказала Антония, как будто она ждала прибытия Макрона и встреча только началась.
— Трибун Макрон и мой внук Гай придумали способ, как доставить вас на Капри, не привлекая внимания со стороны преторианской гвардии, верной Сеяну.
Как вы, возможно, уже знаете, когда Гая призвали на Капри, его двух младших незамужних сестер, Друзиллу и Юлию Ливииллу, перевели на виллу Тиберия в Мизене. Это на побережье, недалеко от Капри. Поскольку Гай сумел втереться к Тиберию в доверие, он недавно убедил императора, чтобы тот позволил ему раз в месяц навещать сестер и даже проводить с ними несколько дней. Последнее я не слишком одобряю, зато это нам на руку. Следующий такой визит состоится через пару дней. При Гае, конечно, состоят телохранители, но трибун Макрон, верный своему слову, сделал так, что во время этих поездок моего внука будут сопровождать Клемент и несколько верных ему гвардейцев. А теперь трибун познакомит вас с подробностями плана.
Макрон стряхнул задумчивость и заговорил, причем довольно резко и отрывисто, как будто считал для себя оскорблением выступать здесь в роли простого офицера.
— До Мизена более полутора сот миль. И поскольку свидетеля вы повезете в телеге, путь туда у вас займет шесть дней.
Веспасиан удивленно выгнул бровь. Ему стало понятно, почему Антония начала эту встречу без Макрона. Тот ничего не знал о сведениях, полученных от Секунда и Альбуциллы.