— Это не в его духе, — честно ответил Руфин.
Совместными усилиями они сбросили тело преторианца со скалы. Веспасиан на мгновенье перегнулся и посмотрел вниз: несколько раз кувыркнувшись в воздухе, тело исчезло в темноте. Даже если при падении оно издало какой-то стук, его заглушил рокот разбивающихся о скалы волн. Чувствуя, как кружится голова, Веспасиан поспешил отпрянуть от края скалы и зашагал назад.
Оказалось, что Магн все еще лежит без сознания, и Веспасиан на пару с Паллом был вынужден тащить его. Сабин и Корбулон подхватили Ротека. Быстрым шагом они пересекли открытое пространство перед виллой и в незаконченный дверной проем шагнули в ее темное нутро.
Клемент с удивительным проворством вел их по лабиринту коридоров, подсвеченных призрачным сиянием луны, что проникало в открытые окна. В конце концов, дойдя до огромной двери, он остановился и толкнул ее. Дверь распахнулась. Под гулкое эхо шагов они вслед за Клементом вступили под своды огромного зала и, оказавшись внутри, довольно бесцеремонно бросили Ротека на пол.
— Пока Калигула не приведет императора, Фульвий и Руфин будут стоять на часах, — объявил Клемент. — Я тоже сюда приду, чтобы разделить с вами судьбу, какой бы та ни была.
— Спасибо, Клемент, — отозвался Сабин, пожимая шурину руку.
Клемент с улыбкой ответил на рукопожатие.
— Строители оставили здесь с десяток ведер, так что вам будет куда справлять нужду. Желаю удачи, — с этими словами он повернулся и выскользнул за дверь. Фульвий и Руфин вышли за ним следом.
Веспасиан и Палл осторожно положили Магна на пол. Тот шевельнулся, открыл глаза и простонал.
— Проклятье! Кажется, мы влипли. Теперь нам всем крышка, — проворчал он, потирая затылок.
— Скорее не крышка, а крыша, — отозвался Веспасиан, помогая другу подняться на ноги.
— Что? Мне казалось, будто нас арестовали.
— Зря ты размахался кулаками. Нужно было сначала дождаться, что будет дальше, а не строить из себя героя и нападать на кого не следует.
— Ты хочешь сказать, что Клемент не предатель и мы сейчас не в тюрьме?
— А ты посмотри вокруг, — Веспасиан обвел рукой тускло освещенную комнату. — Скажи, это очень похоже на тюрьму? Думаю, Тиберий вряд ли обрадуется, когда увидит нас в своей новой опочивальне.
По мере того, как занималась заря, огромный зал все больше и больше наполнялся светом, лившимся внутрь через четыре высоких окна над дверью. Вскоре Веспасиан смог разглядеть, что помещение представляет собой огромных размеров куб с высоким мраморным потолком на высоте сорока футов. Вдоль стены напротив двери тянулся незаконченный фриз, которым был так увлечен Тиберий. Веспасиану хватило беглого взгляда, чтобы понять, почему: это были откровенные картины всех мыслимых и немыслимых плотских утех с участием взрослых, детей и животных, ничего не оставлявшие воображению.
— Берешь полезные вещи на заметку, брат, — с иронией произнес Сабин, увидев, как Веспасиан открыв рот таращится на несчастного мула.
— Чувствуется рука мастера, — ответил тот, сделав вид, будто не понял намека, — хотя сама тема, на мой взгляд, несколько непристойна.
— Несколько? Я никогда не видал ничего подобного, — встрял в их разговор Корбулон, — даже в…
Он осекся и покраснел.
— Даже в самых непотребных римских борделях на Викус Патрикус? — уточнил Магн, пытаясь закончить за Корбулона его фразу. Тот высокомерно посмотрел на него и принялся вытаскивать из походного мешка тогу.
— У меня есть хлеб, солонина и вино, господа, — произнес Палл, подойдя к ним после того, как вставил Ротеку в рот кляп. Жрец потихоньку начинал приходить в себя. — Мы должны позавтракать, чтобы потом, переодевшись в парадное платье, ждать императора.
Спустя час они уже сидели вокруг перевернутых вверх дном ведер, каждый погруженный в свои тревожные мысли о том, чем закончится эта авантюра.
За дверью несколько раз слышались голоса — это Фульвий и Руфин не пускали внутрь строителей, однако сама дверь все время оставалась закрыта. Внезапно в коридоре послышались чьи-то быстрые шаги, и в зал вошел старый, но по виду еще бодрый мужчина.
Веспасиан узнал его с первого взгляда. В руках этого человека была власть над всей империей, и одно его имя внушало страх: Тиберий. Все тотчас вскочили со своих ведер и почтительно склонили головы. Теперь Веспасиану были видны лишь безволосые ноги Тиберия, торчавшие из-под пурпурной туники: на блестящей, туго натянутой коже голеней вокруг открытых язв и засохших струпьев веревками вились вздувшиеся узловатые вены. Обут император был в пару солдатских сандалий. Ногти на ногах были желтые и нестриженые.