Помощь пришла неожиданно. От измененного, перевернувшего его мир и сделавшего своей марионеткой в полиции. Джеймс ни за что не принял бы её, не коснись дело семьи. У кровососа были свои интересы, но Эйдена они вытащили живым и невредимым. Племянник уже на следующее утро не помнил, что произошло, и вернулся к обычной жизни.
Поддержка измененного растворилась в желчи воспоминаний о том времени. Слишком много крови и ненависти, застилающих глаза. Он видел то, что хотел видеть. А ещё – и сейчас Джеймс это понимал, ему наплевать на то, кем была Оксана. Когда в его жизнь вошла Хилари, он постоянно, каждый день искал ей оправдания. Что бы ни осталось в прошлом Оксаны, для него оно ничего не меняло.
К метро он подошел в половине третьего. Обычно в такое время у неё начиналось утро. Неудивительно, если всю ночь танцевать. Она выкладывалась на полную, потому что ей это нравилось. Ему же нравилось смотреть, как она танцует, но вчера он решил пропустить ночь. Слишком велико было искушение.
Они не договаривались о встрече, и он не позвонил заранее. В салоне флористики, Джеймс оказался перед нелегким выбором. Он понятия не имел, какие цветы любит Оксана, и любит ли она их вообще. Человек, который с закрытыми глазами мог собрать и разобрать пистолет, а в темноте отлично ориентировался по слуху, сейчас терялся в мыслях о том, какой букет подарить женщине. Хилари терпеть не могла срезанные цветы, она считала, что они больше уместны на похоронах.
Он отказался от помощи и крутился между вазами и холодильниками до тех пор, пока не начало пестреть в глазах. Понимая, что ничего нового все равно не придумает, Джеймс остановился на кремово-желтых цветах.
– Замечательный выбор, – похвалила продавец, раскладывая перед ним варианты упаковки. – Вы знаете, что «ирис» – по-гречески значит «радуга»?
«Теперь я хотя бы знаю, что они называются ирис», – Джеймс указал на белую ленту и тонкую прозрачную упаковку.
Он выбрал их исключительно потому, что они походили на Оксану: тонкие и светлые, невероятно лёгкие и весенние.
Перед подъездом Оксаны, Джеймс думал о том, что совершает ошибку. Все, что с ним творится – полнейшая глупость, иллюзия временного помешательства на женщине. В мыслях он уже выбрасывал злополучный радужный букет в ближайший мусорный бак и возвращался к себе – ждать ответа по доступу к архивам. И все-таки набрал на домофоне номер её квартиры, отрезая себе последний путь к отступлению.
– Семен?! – радость и удивление. – Поднимайся!
При виде букета Оксана удивилась еще больше и смущенно приняла цветы.
Она даже в домашнем выглядела невероятно соблазнительной. Влажные после душа волосы слегка вились.
– Какие красивые! Будешь что-нибудь?
– Кофе. Хотя я собирался пригласить тебя на обед.
Оксана быстро поцеловала его в губы и убежала искать вазу, а Джеймс прошел в гостиную. Его так и тянуло к фотографиям, стоявшим в гостиной на стеллаже, хотя ни одна из них не давала ответов. Оксана и Александра действительно похожи, так что сомнений в их родстве не возникало. Измененная с её драгоценной мамашей тоже были похожи, как сестры. Слишком похожи.
На одной из фотографий, на фоне загородного дома, рядом с сестрами стояла невысокая темноволосая женщина. Привлекательная и яркая, мимо таких сложно пройти и не заметить.
– Я могу быстро что-нибудь приготовить, – предложила Оксана. Она поставила вазу с цветами на журнальный столик, расправила их и сейчас любовалась букетом.
– Если тебе не надоело.
– Для меня это только в радость, – она осеклась и сменила тему, заметив его интерес к фотографиям. – Моя семья. Сашку ты уже знаешь, а это тетя Наташа. Свои секреты красоты не выдает. Хочешь посмотреть альбом?
Оксана обняла Джеймса со спины и прижалась к нему грудью. Он чувствовал её напрягшиеся соски, и на мгновение забыл и о семье Оксаны, и обо всем прочем, что мешало наслаждаться встречей. Тонкая ткань футболки и рубашки показалась лишними. У Оксаны самые невинные прикосновения выходили откровенными.
– Хочу, – через силу выдавил Джеймс, отгоняя наваждение.
Измененный, с которого начался путь Палача, тоже показывал ему фотографии. И много рассказывал про историю Ньюкасла. Он помнил старинные альбомы и снимки, место которым в музеях, но в те дни был свято уверен, что общается с весьма необычным и интересным человеком.
Казалось странным, что он вспомнил об этом именно сейчас. Какие истории расскажут фотографии Оксаны и её семьи?
Мир, выстроенный в правильном порядке, рушился снова. Почему, ко всем демонам, это имеет для него такое значение?! Она изначально была всего лишь работой. Тогда что с ним творится сейчас?
Оксана отошла к другому шкафу и достала толстый альбом, украшенный ракушками, бусинами и разноцветными кусочкам ткани.
– Всё хорошо? – спросила она, и Джеймс кивнул.
Настаивать и расспрашивать Оксана не стала, поцеловала в губы и скрылась на кухне.
Первые пару минут он сидел неподвижно: положил руку на альбом и прислушивался к позвякиванию посуды, стуку ножа о доску и шипению масла на сковороде.
Как проходила жизнь измененных после того, как они вновь стали людьми? К чему они, обладающие несметным богатством бессмертия, пришли после чумы? Неужели вот так легко и просто вернулись к обычной жизни, смирились с утратой вечности?
Джеймс глубоко вздохнул и открыл альбом. Первые фотографии были сделаны на старые камеры: качество оставляет желать лучшего, краски немного потускнели. На них улыбалась светловолосая малышка, в которой без труда угадывалась Оксана. Подпись: «Мне три года».
Москва, Санкт-Петербург, Европа, Штаты, Австралия. Оксана ещё ребенком много путешествовала. С каждой страницей она становилась старше. Он отметил фотографию, где Оксана с разбегу прыгает в бассейн в Аквапарке. «Мексика – ура!». И другую, где с сосредоточенным и хмурым видом сидит за партой. «Седьмой класс – фу!»
«Папочка!» – подписана следующая фотография, рядом смайлик и нарисованное сердце. Отец – высокий, статный шатен, появлялся редко. Ни одной фотографии матери, зато Александра и Наташа мелькали часто, из чего Джеймс понял, что воспитывала сестёр тетя. На более поздних фото появились мальчишки, младшие братья Оксаны, её мачеха.
Если она и была измененной, то от силы несколько лет, и её сестра тоже. Но откуда тогда их странные силы и влияние на мужчин подобно сиренам или нимфам?
Из кухни потянуло ярким ароматом кофе и аппетитным запахом жареного бекона.
– Готово! – прокричала Оксана.
Он отложил альбом и прошел на кухню, остановился в дверях.
– У тебя потрясающая семья.
– Спасибо! – Оксана выложила омлет на тарелки и подала на стол. – На фото они милее, чем в жизни, но я все равно их люблю.
Джеймс невольно улыбнулся. Хотел спросить о матери, но не стал. Он подозревал, что для Оксаны это не самая легкая и приятная тема и понимал, что не готов её касаться. По крайней мере, сейчас.
Они провели вместе потрясающий день, а ближе к ночи он проводил её на работу. Они не строили никаких планов, и не договаривались по поводу завтра, но Джеймс знал, что хочет её видеть, и что Оксана хочет того же. Чем больше он думал о ней, тем страшнее становилось. В режиме военного времени жилось куда проще, чем под мирным небом.
Ночью он почти не спал, сидел за ноутбуком. Ответа по доступу к архиву ещё не дали, но Джеймсу физически необходимо было чем-то себя занять. Чтобы не сойти с ума от мыслей о Хилари. Проверенные временем блоки полетели, и прошлое лезло из развороченной раны. Расслабиться и забыть не получалось, и Джеймс снова и снова просматривал материалы.
Филипп Ру приезжает, знакомится с Оксаной и загадочным образом заканчивает свои дни с перерезанной глоткой. Снимает квартиру неподалеку от клуба, где она танцует, идет туда развлечься. Бывший измененный. Подопечная Осипова. Кто-то знает наверняка, что Оксана и Ру друг мимо друга не пройдут? Такую женщину, как Оксана, невозможно не заметить, а измененные своего не упустят.