Вокруг сновали пассажиры и грузчики, но существенных помех не отмечалось.
Облизнув губы, парень снова покосился в сторону корабля.
- Бьерн?.. - осведомился он и осекся.
- А-а-а... Бьерн. Это значит "медведь", верно? Сообщаю: белобрысый медведь окончательно сделался белым и решил поплавать. Где-то там, в открытом море. Наn simmar darute nagonstans. Впрочем, уже, пожалуй, наплавался... Ты меня понимаешь, сынок?
- Понимаю, - отозвался парень. - И говорю по-шведски, а также по-английски. Немного...
- Оч-чень хорошо, - процедил я, придерживаясь нужной роли, напуская на себя наглый, вызывающий, самоуверенный вид. - Он, видишь ли, ошибся. И весьма серьезно. По-хамски обошелся с моей приятельницей, а так поступать не годится. Надобно блюсти приличия, уважать женщин - согласен, сынок?
- Пожалуйста, прекратите звать меня "сынком", господин Хелм... Да, я конечно же знаю ваше имя. Разрешите представиться: Эрлан Торстенсен. А рассказу о Бьерне дозвольте не поверить. Он исключительно сильный и опытный...
- Раскрой глаза, Эрлан Торстенсен, - посоветовал я. - Признаешь пистолетик?
Из-под полы показав норвежцу трофейную "Ламу", я проворно спрятал ее подальше от греха и окружающих.
- Думаешь, Бьерн полюбил меня с первой встречи настолько, что сделал подобный подарок? Если думаешь, ты глупее, чем думал я. Игрушку привелось отнять, а владельца вышвырнуть за борт во время шторма. Чтоб не размахивал стволами заграничной выделки... Теперь сообрази-ка: что я намерен учинить с тобою?
Опять облизнув губы, парень промолвил:
- Я не пуглив, господин Хелм.
Не веря ушам, я вытаращился на Торстенсена. Потом начал искренне и безудержно хохотать. Шествовавшая мимо парочка юных девиц подарила меня любопытными взглядами. А Эрлана Торстенсена - весьма любопытными и куда более пристальными. Норвежец был действительно красив - и отменно забавен, ибо пыжился, уверяя, будто не боится. Точно это имело наималейшее значение! Вернее, имело: цель затеи в том и заключалась - нагнать на парня страху; но я в толк не возьму, зачем прилюдно похваляться своей отвагой - словно мир и без этого не кишит героями, как дворняжка блохами.
- Пойдем-ка, - предложил я. Торстенсен заколебался. Я нетерпеливо повторил:
- Живее! Хватай рюкзачишко и следуй за дядей! Вон туда, к симпатичным стопкам хорошеньких детских кубиков...
Впору было вздохнуть с облегчением, затащив Эрлана Торстенсена в нужное место, но это шло бы полностью вразрез моей роли: несокрушимый, дерзкий сверхчеловек ничего иного, кроме беспрекословного повиновения и ждать не мог. Но вам сообщаю: противник, настолько глупый, чтобы толковать о собственной боязни либо, подобно Эрлану, похваляться отсутствием оной, способен отколоть любую штуку - даже когда в поясницу нацелено спрятанное пистолетное дуло. Я весьма опасался дурацкой выходки, однако норвежец оказался осторожен.
- Прекрасно, - сообщил я. - Можешь поставить рюкзак.
Мы очутились в узком, длинном промежутке между рядами высоко уложенных ящиков. Ни с причала, ни с корабельного борта никто не мог бы созерцать нашей оживленной беседы.
- Поговорим, как разумные люди, - предложил я._ Во-первых, прошу поверить слову: Бьерн погиб. Сомневаешься - отыщи мисс Эльфенбейн, получишь полное подтверждение... Бьерн явил непомерную прыть, и чересчур уж усердно пытался доказать собственную силу и храбрость. Наверно, привык лупить беззащитных женщин: забыл, что иногда и сдачи можно схлопотать - немалой. Веришь или нет?
Норвежец медленно кивнул.
- У вас пистолет Бьерна... Верю...
- Извини, если отнял у тебя закадычного друга.
- Мы друзьями не числились. Велели работать на пару с Бьерном - работал; но субъект был неприятный, грубый, вульгарный. Хотя и толковый агент, ничего не скажу. Можно было многому поучиться...
- Вот и чудно, - произнес я. - Значит, личной обиды и вражды не наличествует.
Эрлан помотал головой.
- Слушай внимательно. От Бьерна ты уже ничему никогда не научишься. От меня же сможешь набраться немало полезного. Например, узнаешь, как уцелеть. Или как сыграть в ящик. Сам решай, Эрлан Торстенсен. Встречу еще раз - уложу. Безо всякого предупреждения. Посему, постарайся не попадаться на глаза. Отныне и вовек.
Пристально рассматривая меня, Торстенсен безмолвствовал. Неподалеку высилась могучая лебедка, но двигатель пока не запускали. Царила относительная тишина, стрелять не дозволявшая. Надлежало просто разговаривать и грозить вовсю.
Так я и сделал.
- Хочешь выжить, Эрлан - бери ноги в руки и опрометью лети подальше, где не столкнешься со мною даже случайно. Случайно ли, намеренно ли столкнешься - где бы то ни было, запомни! - убью без промедления. Только не думай, что я запугиваю - ради собственного блага не думай. На улице, в переполненном театре, в автобусе, трамвае, поезде - где угодно: я убью тебя. Увижу твое лицо - выстрелю, а стреляю весьма недурно. Быть может, меня поймают и в тюрьму определят, но тебе легче не сделается. Уяснил?
- Вы либо спятили, - ответил парень, - либо...