— Барон Канис такой публичной пощечины не стерпел? — спросила вторая служанка, не желая уступать товарке первенства в беседе с господином.
— Конечно! И очень натурально забеспокоился о здоровье батюшки. А тот, вместо того чтобы заниматься своей безопасностью, первым делом отправил этого Анселя подальше, устроил театральный поединок и после выпроводил верховодить в Прилесную, нагрузив при этом золотом и артефактами! — собравшись и оглядев служанок, парень молча вышел, даже не поблагодарив девушек ни за теплую пастель этой ночью, ни за помощь этим суматошным утром.
Разговор оборвался, а оставшиеся наедине красавицы выдохнули. Уведя эмоции юного и горячего баронета, каждая из них таким незатейливым образом избежала и ругани, и возможного рукоприкладства.
Герес же, удаляясь, ругал себя за излишнюю болтливость. Еще раньше, изучая историю, баронет уяснил, что с подчиненными лучше не сближаться ни в каком смысле, а теперь, после всех этих событий с отцом, и вовсе решил держаться и от прислуги, и от своих воинов на вытянутой руке. Надо сменить девушек на новых красоток с Орлиной или вообще набрать их в Прилесной. Эти узнали слишком много лишнего.
Нагруженный невеселыми мыслями, баронский сын со свитой и уже собранной к выезду каравана поддержкой для пострадавшей деревни выдвинулся в путь.
То, что не пришлось ждать обозы с продовольствием и переселенцами, немного скрасило отвратительное настроение, и первая половина дня под палящим солнцем прошла не так мучительно. Осматривая караван, Герес размышлял, какой все же отец предусмотрительный. Особенно в том, что касается подданных, а не его семьи. Лучше бы вместо обозов дал еще с пяток арбалетчиков. После стычки с Канисом даже присутствие в отряде магов не успокаивало.
Отец отрядил своего лучшего лекаря Амиса и боевого мага-середнячка Вугара. Амис должен был помочь справиться с последствиями туманного нападения, если кому-то в деревне нужная была помощь лекаря. Вугар же выполнял роль полноценного боевого мага, хотя в последнего Герес не верил. На крайних соревнованиях в графстве Марена Копьеносца тот проиграл все свои поединки и с позором вылетел в самом начале магического турнира.
Амиса же Герес считал полноценной боевой единицей, лекарь по совместительству был еще и главным химерологом всего герцогства, поэтому его ездовое чудовище, которое уже даже внешне не походило на хорта, было опаснее хорошего отряда мечников.
Вторая часть дня была неприятно омрачена сильным ливнем и постоянным скулежом чем-то напуганного Ирва, хорт Гереса всегда славился своей доблестью, сейчас же транслировал угрозу без понятного источника. Все это утомляло Гереса, и он только сильнее и сильнее сатанел по дороге в Прилесную.
Когда на второй день они, после небольшой подготовительной остановки для чистки и приведения отряда в парадный порядок, въехали в Прилесную, мужчина уже был на взводе. Настроение не хотело выправляться, несмотря на теплый прием местными. Даже попытки себя как-то развеселить, выискивая красивых деревенских девушек для дальнейшего близкого знакомства, не давали результата.
Встреча с героем окончательно опустила планку самообладания и вывела баронета из себя. Лотар был не похож на местных и так сильно выделялся, что Герес вдруг почувствовал давно забытое чувство — вторичности. Он долго жил в тени прославленного отца и ему стоило титанических усилий справиться с этим внутренним ощущением. Когда слава Дерека отгремела по герцогству и отец с головой ушел в управление баронством, ценой жизни своих защитников Герес совершил свой героический поход на восточные перевалы Ведьмина пальца, как называли ближайший к баронству горный хребет. Молва переключилась на сына знаменитого отца, зависть отступила.
Сейчас перед Гересом стояла живая легенда, вернувшееся чувство из детства снова обнажило душевную рану.
Он вызовет этого выскочку на дуэль и покажет всем, что этот самозванец ничего не стоит. При том, что перед ним не простолюдин, а целый посланник Безликой, никто его за этот поступок не упрекнет.