Позавтракав, мы вышли к обозу, и караванщики начали седлать своих отмытых и накормленных псов.
Весь прошлый вечер я гадал, как я буду ехать верхом? За всю прошлую жизнь я ездил верхом два или три раза на экскурсиях, при этом это были лошади. Но ситуация разрешилась сама собой: свободных хортов с каравана привели в восстановленные вольеры, так как они предназначались деревне на замену сожранных ненасами. Своих же хортов здесь предлагать не принято, животные с характером и к новому седоку адаптируются не просто. Поэтому меня определили в одну из повозок с обратными подарками и податью для барона, обустроив удобное место из матрасов.
Сидеть на дорожку тут не принято, поэтому по завершении приготовлений каравана мы просто и душевно попрощались с деревенскими. Ансель очередной раз поблагодарил меня за спасение деревни и сообщил, что я всегда желанный гость в Прилесной. Барт сунул увесистую флягу бодрящего взвара. Крон подарил мне неплохой сапожный нож, про который я забыл, затариваясь в дорогу. Интереснее всего вышло прощание с Онорой — девушка решилась меня крепко и многообещающе поцеловать в губы, за что тут же схлопотала укус какой-то местной медоносной опылительницы и, шипя и чертыхаясь удалилась. Надеюсь это все же совпадение и за моей нравственностью никто не следит.
Закончив прощания и разойдясь по транспорту, двинулись в путь до Орлиной. В мою повозку было запряжено сразу два хорта, стоящих друг за другом, наподобие упряжек хаски. Соседями оказались запасы высушенных трав и кореньев, смутно знакомых мне по тому самому чердаку, где я спасся в первую ночь. У одного из бортов был прилажен матрас, наподобие тех, что были на кроватях в таверне. А что, в этом что-то есть. Вип-место?
Топор сидеть мешал, поэтому я аккуратно, чтобы не повредить грузы, снял его и положил рукоятью рядом с собой. Нож без риска травм спрятать в сапоге не вышло. Это только в кино его оттуда лихо достают главные герои в экстренной ситуации. Я, как обычный городской житель Земли две тысячи двадцатых, не понимаю, как это сделать без специальных ножен. Долго мучиться не стал и просто бросил его в сумку. Расслабил ремни кирасы и кое-как расположился в импровизированном лежаке. Хоть броня и мешала, не давая занять удобного положения, но даже не заметил, как заснул.
Проснулся я из-за ломоты во всем теле и ощущения тревоги. Бессознательное стучало в дверь сознательному из-за несоответствия ощущений до засыпания и после подъема.
Что не так? Точно, мы стоим!
Вторым важным сигналом для мозга стало зрение — я снова ничего не видел, как в первый день в этом мире.
Мы стоим в Тумане!
Глава 12, в которой я снова блуждаю в тумане
От понимания смертельной опасности сон как рукой сняло. Сперва почему-то подумал, что это от меня избавиться решили. Но это был бред пробуждающегося ото сна мозга. Ради меня нелюбимого караван или даже одну повозку в туман загонять никто бы не стал, поэтому, очевидно, туманная гадость настигла нас на лесной дороге.
Дальше размышлять решил уже по ходу действия и сперва надо было осмотреться, оценив обстановку и ситуацию.
Подтянул ремни жутко неудобной и успевшей за время моего сна натереть все тело кирасы. Мягко спустился с края повозки и, развернувшись, как можно тише и аккуратнее подобрал лежащий рядом с матрасом топор.
Мощная железяка дополнительно добавила уверенности в себе, как это бывает от оружия в руках любого мужчины. Перехватил топор поудобнее и, мягко ступая с носка на пятку, двинулся в обход повозки.
Почему так тихо? Кучер должен сопеть или копошиться где-то рядом, даже если он спрятался под повозку. Да и хорты должны как-то себя проявлять — дышать, скулить, отфыркиваться, рычать или скулить, хоть как-то себя проявлять.
Отдельный вопрос: где сопровождавшие караван всадники? Почему не вижу и не слышу патрулей, команд, окриков или звуков боя? Решили убежать от молочного марева? Но они же охрана как никак. Если с повозками быстро не получилось отступить из тумана, то поставили бы их хотя бы в круг. Организовали круговую оборону. Это вопрос пяти-десяти минут. Повозки же как стояли, так и стоят в ряд, брошенные прямо на тракте по понятным для меня причинам.
Напрашивается единственный ответ: если все случилось так же неожиданно и быстро, как с деревней, то караванщики просто ничего не успели сделать, и все выжившие на текущий момент просто затаились. Отсюда и меня никто предупреждать не стал. Тактика, конечно, имеет место быть, но, в отличие от деревни с мощными постройками, пытаться прикинуться ветошью в продуваемом всеми ветрами обозе с тонкими тентированными местной бумагой повозками — по мне так чистое самоубийство.