Тестер! Теееестер!
Ладно. Пока меня играют в темную. Очень темную. В условиях жуткого дефицита информации я пока не могу даже строить предположения. Солнцеликий не ушел окончательно? Планирует вернуться или возродиться? Я должен в этом поучаствовать?
Последовал примеру марона и взял со стола сыр. Попробовал — слишком пряно и непривычно. Первый раз, когда мне здесь что-то не зашло, совсем. Дальше с удовольствием съел какой-то фрукт, похожий на ярко-красную большую грушу, а вкусом напоминающий гибрид сладкого и спелого банана и не менее сладкого персика.
Принюхался к кувшину — знакомые нотки спирта, видимо местное вино. Это в любом случае мимо меня. Я не просто так в свое время отказался от алкоголя. Хотелось бы сказать, что случилось, как в старом анекдоте: «Надоело-о-о мля-я-я…», но все было прозаичнее. В определенный момент я начал спиваться и, поняв, что ситуация заходит слишком далеко, принял меры.
Эх, знала бы Тара, что у меня её ждет не вино и ночь любви, а гнев покровительницы, пришла бы с взваром и в полных латах. Или в библиотеке было простое совпадение? Надо проверить.
Дошел до большой деревянной кровати с вполне по-земному реализованным балдахином и, упав на белоснежные простыни, натянутые на очередной травяной матрац, погрузился в тяжёлые думы.
Пока мое попаданство не очень-то похоже на то, что я читал в книгах. Расхождений становится все больше. Сегодняшнее появление посланника другого бога вызвало целый ряд вопросов к моему существованию и его альтернативам.
Первое — покровительница не общается со мной полноценно. Никто не встретил меня, как это часто бывало в книгах, и не рассказал, почему я здесь и зачем. Пока со мной только играют в шарады и эпизодически выручают, спасая в последний момент или подкидывая возможности спастись. Если отбросить обиды внутреннего ребенка и подумать, то единственное, что приходит в уставший ум — по какой-то причине со мной нельзя связаться напрямую или открыто подсказать, что делать. Но по какой? Какие-то ограничения на божественное вмешательство? Или какая-то игра в конспирацию? Второе маловероятно — я раскрылся как посланник Безликой еще в Прилесной, назвав имя, которое, видимо, кто-то услужливо подложил мне в сознание. А здесь и вовсе меня с фанфарами встречали. Или это сделано специально, для отвода глаз? Но от чего?
Второе — непонятные ограничения. Я могу допустить, что местные воины богини дают при получении силы какие-то обеты, которые по-женски ей приятны и в целом, может быть, даже где-то правильны и полезны. Но я-то обетов не давал. Внимание женщин мне не доступно, что крайне странно, но что из сугубо мужских привычек и стереотипов еще? Если я пойду сейчас рыбачить на реку, например, то провалюсь в яму с кольями? Или пойду поковыряться в ходовой части повозки в местный гараж, то встречу там гнездо криксов? Никакой внятной причины таким ограничениям с моим текущим уровнем осведомленности я найти не могу. Но где я, а где Безликая? Может, мне нельзя нести здесь свой генетический код? Или это простые совпадения и я себе все придумал?
Да, я хотел приключений, и меня призвали, как я понимаю, справиться с туманами и помочь целому Миру или Омиру, по-местному. Это отличное и масштабное приключение, понятная и светлая достойная цель, которая греет мое чувство социальной значимости, и я с удовольствием, во всяком случае пока что, готов его пройти. Но на равных правах с другими обитателями этого мира. Иначе пойду прямо сейчас к Таре или Ларе, или обеим: сомневаюсь, что они мне откажут. А дальше — хоть весь замок вместе с нами гори!
— Безликая, если ты меня слышишь, дай знать! Нам надо срочно серьезно поговорить!
Тишина. Ну хорошо, спишу это на то, что это так не работает, пообщаемся тогда через статую. В любом случае, раз я пошел на конфронтацию, отступать более не намерен. А пока утро вечера мудренее. Завтра ждет сложный день вопросов и ответов.
Закрыв глаза, я снова открыл их. Или уже не я.
Если прошлое мое сновидение, кардинально изменившее мою жизнь, началось с потери ощущения тела, то теперь наступила обратная ситуация. Мозг сходил с ума от переполняющего его информационного потока.
Я как будто имел миллион тел, с каждым из которых в данный момент что-то происходило. Складывалось ощущение, что каждый мой нейрон обзавелся собственным организмом и пошел по своим делам. Счастье, радость, уныние, вкусная еда, неприятные запахи — все слилось воедино, и в какофонии этих чувств начало явно проступать доминирующее — боль, агония.