— Герес, только не говори мне, что у вас узаконено рабство? — посмотрел я вопросительно на не замечающего несправедливости баронета.
— Военный или иной преступник на работах, полезных для баронства, — парировал Герес.
О, как! Общественно-полезный труд, значит. В принципе, логично, чего магии в темницах пропадать?
Единственное, непонятно, почему в надзирателях жрецы. Возможно у них есть какие-то антимаги или способности по усмирению буйных. Кандалы мне очень не понравились и себе я зарубку сделал: могут повесить вот такое вот модное украшение и превратить в невольника. Не здесь, так в походах или тот же Канис.
Что примечательно, засилья иных рас не наблюдалось, и в целом ни одного гордо выхаживающего лесного или спешащего по своим кузнечным или артефактным делам подгорного не встречалось. По описанию рас из свитков я помнил, что здесь все жестокие расисты, но также помнил и про лояльную политику Императора, все же ожидая увидеть местных диковинных представителей. Снова обратился к Гересу и получил ответ:
— Наше баронство далеко от земель других рас, поэтому представители иных до нас добираются редко. Проще встретить северянина, вроде тебя. К примеру, говорят, что родитель Каниса был умелым воином из северян. Так Ревущие в свое время и получили баронство — помогли в одной из схваток Марену.
Иные, как интересно! Гордых эльфов Толкиена на местных нет. Они бы им объяснили за «иных». Что же касается северян и моего отношения к ним, то тут попадание по обоим мирам. Очень рад, что все так считают: мне проще, пока не встретил настоящих северян и не прокололся на своей легенде незнанием их обычаев.
Неожиданно почувствовал на себе тяжелый взгляд и резко повернулся к одному из домов. В проеме одного из окон кто-то показался и быстро скрылся за плотными черными занавесками. Произошедшее не ускользнуло от казалось бы праздно и мечтательного разглядывающего окружающих в поисках красивых девиц Гереса, и он сразу уточнил:
— Машаркх — мерзкий тип. Его темное ремесло изменило даже его внешний вид, поэтому его редко можно встретить. И то, только ночью и никогда днем. Поговаривают, что он под покровительством одного из темных богов. Жрецы Безликой давно ждут команды на его сожжение. Но Отец держит его за то, что он дюже хорош в вопросах неупокоенной нежити, которая очень любит подниматься после туманов.
— Хорошо, можно устроиться: сам поднял, сам упокоил. И при деньгах, и под покровительством, — тихо сказал я.
Но парень меня услышал:
— Некромантия во многих школах магии под запретом, как и магия страданий и крови, и прочие темные ремесла. Поэтому таких умельцев крайне мало. И жрецы ведут за ними пригляд денно и нощно. Проще сняться и уйти в проклятую пустошь, там для всевозможной погани самое место, нежели что-то задумывать или обманным путем зарабатывать в Империи. Ну или к соседям податься, там такие ремесла разрешены и активно практикуются.
Ага, ага. Конечно. Наивный юноша. А некроконструкты у вас на подоконниках из-за океана прилетают.
— Хотя, как мне представится — первым делом вымету его и еще пару мутных умельцев из Орлиной, — сказал Герес.
— Слова не баронета, но барона! — процитировал старую земную присказку я.
Похоже, я наконец встретил одного из своих недоброжелателей. Такой и птичку мог в Прилесную послать, убрать меня, пока я не набрался сил. И маршрутом продвижения каравана поделиться. И даже туман, возможно, — подарок его бога. Не говоря уже о маленьком госте на нашем междусобойчике с Дереком.
Что-то я расслабился снова, подумав, что у бога или богини за пазухой, надо впредь быть внимательнее даже в замке. Также надо срочно узнать, какому богу молится этот некромант. Сдается мне, что тут разборки в верхах, ибо я лично пока смог насолить только Канису.
Или хозяин тумана тоже уже успел обидеться? Скорее я, как некая попытка выиграть, по умолчанию мешаю как владельцу тумана, так и прочим сущностям, заинтересованным в поражении Безликой. Или старающихся не допустить возвращения Солнцеликого, что более вероятно.
За такими размышлениями я не заметил оставшейся части пути, и мы подошли к храмовым воротам. Они тоже были монументальны, отделяя храмовый комплекс от города, но не такими габаритными и внушительными, как замковые.
Завидев нас, на воротах началось шевеление, и к моменту нашего приближения нас уже встречали какие-то вышедшие высокопоставленные жрецы. Оба лысых мужчины так же, как Ив, около пятидесяти лет, стояли с открытыми головами и, очевидно, намекали, что они не последние в местном храме служители.