Лица не выражали мудрости или какого-то просвещения с благоговением, поэтому, подъезжая, остро захотелось поприветствовать их емкой фразой: «Вечер в хату». Сдержался и заговорил первый:
— Доброго дня вам. Мы пришли пообщаться к Иву, — сказал я, спрыгнув с хорта и подойдя к лысым братьям.
Судя по тому, что в воротах была открыта только небольшая калитка, на территорию комплекса с собаками, как и в земном мире, вход воспрещен.
— Благословения Безликой. Мы ждали тебя, великий паладин. Ив сейчас занят, но мы можем провести тебя в молельню. — сказал нейтральным тоном один из лысых «братьев».
— Хорошо. Пусть будет так. — ответил я.
После чего жрец отодвинулся, пропуская нас за вышедшим вперед вторым братом.
Вести светский разговор или задавать вопросы друг другу не стали и шли в полном молчании. По поведению других послушников и Гереса с его охраной мне практически сразу стало понятно, что на территории особо разговаривать не принято.
Да и в целом не до разговоров: я был поражен внутренним видом храмового комплекса. Все здания представляли собой орехи из двух сдвинутых половинок, как на узоре безликой. Если ранее я видел только заимствования в предметах интерьера или одежды, то здесь все по-взрослому. Они просто использовали часть из звеньев узора в дизайне и архитектуре местных зданий. Да, мы на Земле кичились своим техническим прогрессом, но даже с самыми современными материалами сложно было бы повторить, — настолько четкое и сложное сооружение. Поразительно.
Пройдя до самого крупного здания и остановившись у большого и красивого входа, провожатые выполнили жест того самого солдата, Мара, благодарившего меня за спасение от крикса, ударив кулаком себя в грудь. Поприветствовал жрецов аналогичным образом, и всей нашей молчаливой компанией мы вошли внутрь.
Внутри оказалось большое, размером с концертный зал в Мариинке, и аскетично обставленное помещение. Службы здесь, если и были, велись стоя, как в православных церквях. Рядов скамеек, как в каких католических храмах, не было. У дальней стены, по её центру, стояла уже привычная пятиметровая статуя Безликой, слабо подсвеченная магией.
Наши провожатые застыли по краям входа. Герес и его охрана двинулись к какому-то очагу в одном из углов помещения, видимо заурокойному алтарю. Отдать почести павшему отряду по дороге из Прилесной.
Я же, начав дыхательные практики, отправился к статуе.
Пора общаться, Вашество.
Воздух неожиданно начал густеть. Каждый шаг давался все сложнее и сложнее, но я не останавливался. Не могу отступить. Я должен получить ответы хотя бы на часть своих вопросов, чтобы иметь стимул двигаться дальше во имя, а не вопреки.
Глава 19, в которой я начинаю возвращать долги
Не знаю, как мое продвижение смотрелось со стороны, но старался делать вид, что все в порядке. Направив взгляд в провал под капюшоном, медленно, преодолевая невидимое сопротивление, шел к статуе. За три метра сопротивление стало невыносимым. Моя воля и душа не спасовали, но предательски подвело тело. Подкосились ноги, и я упал на колени, уперевшись в пол руками.
Подняв голову и вернув взор в провал, я почувствовал резкое головокружение, а мой разум затянуло в темноту.
— Мужчины, вашему упорству можно только позавидовать. Жаль, что зачастую ему можно найти лучшее применение, — прекрасный певучий и обволакивающий голос отдавался легкой мигренью у меня в голове.
Я попробовал что-то сказать, но понял, что у меня отсутствует речевой аппарат. Тогда, не теряя времени и понимая, что аудиенция уже началась, постарался представить мыслеобразы со своими вопросами, начав транслировать их с ранее сформулированного списка. Первым пунктом шли обиды за тотальное игнорирование своего призванного помощника.
— Нет, никаких запретов на наше общение, за исключением одного — ты пока слишком слаб и просто не готов к нему. Что же касается информации, то до многого ты догадался уже сам, и мне даже не приходится направлять тебя, — отступающая мигрень усилилась.
Добавив злости, чтобы отвлечься от становящейся нестерпимой боли, задал вопрос, касающийся вмешательства в мои дела:
— У меня достаточно дел, чтобы следить за тобой. Ты не только упорный, но и слишком самолюбив, раз подумал такое. Запреты, с которыми ты сталкиваешься, связаны с твоими силами. У нас здесь также работает… закон сохранения энергии, если говорить, по-вашему. Деталей пока я тебе сказать не могу, думай и не разочаруй меня.