- Эммм… А это кто?
- Господи! Алекс! Ты пришла в империю Шиврад не зная, что Селистина младшая дочь Кастора?
- Нет… А что с ней?
- Она без сознания в очень тяжёлом положении, лекари борются за её жизнь.
- Понятно, а мы-то тут причём? – включила девочку-дурочку я.
- Вот сейчас и узнаем.
Глава 6-2
- Мои верноподданные и гости империи, я император Шиврада, чьё истинное имя Кастор. Обращаюсь к вам со своей волей и просьбой. Неизвестная ранила и обидела мою дочь, я хочу найти её и убить.
- А узнать причину такого деяния? – подала я голос.
- Алекс, ты что? – отдёрнула меня Ами. – Он император, его слово закон.
- Но не для меня! – выдернув руку, сказала я. – Я паладин и никому не подчиняюсь.
- Алексия Иврэй, как рад вас снова видеть. Ваша красота радует мой уставший взгляд.
- Спасибо, конечно, за столь тёплые слова. Но повторю свой вопрос ещё раз. Почему сразу убить, а не узнать причину? Всегда есть причина и следствие.
- Вы сомневаетесь в моём решении? – спросил Кастор.
- Я паладин, а значит, любое чужое решение подвергается сомнению и анализу. Вам ли это не знать? И тем более, я не подданная вашей империи, и будем ли я и моя команда участвовать в этом балагане, решение также остаётся за мной.
- Это так, - прошипел Кастор буравя меня взглядом, а Менес довольно улыбался. Два идиота, которые до невозможности хотят сидеть на троне. Менес не на моей стороне, было бы так, он знал бы кто, но ни в одном его слове не проскользнуло, что он знает. Значит, свести этих двух баранов лбами будет хорошей идеей. Их слабость власть, значит, будем играть на этом, - но я прошу Вас, паладина, принять участие в поимке преступника.
- А когда мы её поймаем, что дальше?
- Казнь!
- И всё? – удивлённо приподняла бровь я.
- Что значит «И всё?!» она напала на мою дочь! Истерзала её, моя маленькая девочка на грани!
- Ой, так уж на грани? – съязвила я. – Я ещё раз говорю, всегда есть причина и следствие. Никто не будут просто так нападать, и наносить вред живому человеку, а для этого должна быть причина. Разве я не права, принц Менес?
- Я с вами полностью согласен. – сказал Менес и заулыбался мне. Кастор тихо пребывал в ярости. – Чтобы всё стало на свои места, надо понять причину всего этого. А вообще, анализировать должен сторонний человек.
- Вот, единственная светлая идея в этом зале за последние десять минут.
- Что вы имеете в виду? – спросил Кастор.
- Я говорю о том, что выяснять причину и поиск должен тот, кто не является заинтересованным лицом, кто не состоит в близком круге общения с ней, т.е. не друзья и семья. Тот, кому в принципе всё равно на её прошлое, будущее и настоящее, тот кто вообще не предвзят и мыслит здраво.
- И, как я понимаю это…
- Да, вы правильно понимаете, это — я. Мне не интересна жизнь принцессы, мне всё равно больно ей сейчас или нет, плачет она или улыбается. Моя задача — понять мотивы, причину и найти того, кто это сделал. А уже потом вынести вердикт.
- Вердикт?! Вы?! – взревел Кастор. – Я император этой страны.
- Кастор, я не мечу на ваш трон. Мне на него глубоко плевать, мне вообще не интересны ваши придворные дела и интриги. Это ваша жизнь и вы живёте в этом клубке змей, не я. Всё, что я хочу — это выполнить свою работу. Если вы ещё не забыли, в своей империи я палач, закон и порядок. Я судья и исполнитель приговора. Моё слово закон и мои приговоры не обжалуются. Моя семья испокон веков была судьями и вершила суд над аристократами. Мы всегда действуем с холодным расчётом, нам всё равно на ваше душевное состояние, желания и какие-либо иные причины. Всё всегда просто: есть причина, из-за чего всё пошло не так и есть следствие, всё что произошло после того, как причина имела место быть. Вы способны адекватно без эмоций всё это решить?
- Нет… Я не смогу…
- Тогда думаю вопрос решён.
- Ты вообще человек? – задал он мне вопрос.
- То есть? Что вы имеете в виду?
- Тебе есть дело до других? Ты хоть что-нибудь чувствуешь? Жалость, сочувствие, хоть что-нибудь?!
- Людей можно или любить, или ненавидеть. Жалость губит и развращает. Поэтому — НЕТ. Я не испытываю ничего из перечисленного вами. Есть правда ещё одно чувство — безразличие. И оно, как правило, преобладает во мне.