От подобной мысли ее вдруг охватила такая тоска, что все краски прекрасного вечера померкли. Джоанна неожиданно осознала, что как бы ни был тяжел и опасен их путь по враждебным землям, она все время подспудно верила, что это еще не конец. Как можно ощущать одиночество, если знаешь, что тот, кого отвергла, все равно рядом и только ей решать, как сложатся их отношения. Она могла гневаться на Мартина, таить обиду и презрение, но знала, что вот он, рядом, смотрит на нее, ждет хотя бы малейшего знака с ее стороны. Наверное, это ее успокаивало. Но когда они наконец расстанутся… Хочет ли она этой разлуки? Что у нее тогда останется, кроме ее высокого положения? Представив, что Мартин больше никогда не прижмет ее к себе, что однажды она забудет о нем… Будущее внезапно показалось ей одиноким и безрадостным.
Джоанна резко поднялась, пошла к стоявшим неподалеку шатрам. И тут же увидела его. Мартин шел в ее сторону. Она замерла. И вдруг поняла, что для нее мало кто и что значат в жизни больше, чем этот человек.
Мартин поднимался по склону от стоянки бедуинов, двигаясь легко и грациозно, словно породистый скакун, но при этом в нем угадывалась немалая сила. У Джоанны вдруг проснулось огромное желание очутиться в его руках. Вот оно — то, чем он привлек ее к себе. Она думала, что освободилась от этой зависимости, но поняла, как много теряет, отказавшись от соединения с тем, кого любила. Любовь не умирает в один миг, как бы ни травили душу обида и разочарование, любовь пытается выжить и доказать, что имеет право на существование. И если влюбленные находят силы сохранить чувство, оно может стать великим счастьем.
Мартин был без ставшего уже привычным для Джоанны тюрбана и широкого бурнуса, только в холщовой рубахе с короткими рукавами, а за опоясывающим его кушаком торчала рукоять кнута. Бурнус он нес, перекинув через плечо, озирался по сторонам, пока не увидел ее. Он замер на какой-то миг, но потом пошел ей навстречу. Джоанна чувствовала на себе его взгляд, видела эти печальные голубые глаза под ниспадавшей наискосок пушистой прядью выгоревших волос. Похоже, Мартину тоже удалось смыть пыль и песок пустыни у источника Дар Звезд, но сейчас она думала только о том, что он попросил в награду, — позволить его спутнице посетить источник в оазисе.
Мартин остановился в нескольких шагах от нее.
— Миледи, вас долго не было. Уже смеркается, я заволновался.
Джоанна глубоко вздохнула и, откинув голову, подставила лицо порыву ветра. Ее волосы взвились, заплескались за плечами.
— Я не спешила возвращаться в кочевье. Вон уже вспыхнули первые звезды, а пустыня так тиха, что мне просто хотелось побыть немного одной. Странную жизнь ведут эти кочевники, вода для них — величайшее богатство, Дар Звезд, но, кажется, я их понимаю. Интересно, смогла бы я так жить? Они бедны, но свободны, живут среди опасностей, но ценят каждый миг. Их женщины рано стареют, но никогда не ощущают себя одинокими. И это куда лучше, чем жить в роскоши в гареме, быть лелеемой пленницей, изо дня в день взирая сквозь решетку на неизменный мир. О, я совсем не знаю, зачем это говорю! Но столько всего произошло, что меня переполняет необыкновенная радость. И ты… ты здесь, со мной. Мне спокойно, когда ты рядом.