Они двигались вслед за закатом, пока лучи солнца почти совсем не исчезли за волнистой линией холмов. Серые сумерки сменились ночной прохладой. В бездонном небе всплывала луна, мерцая крупным жемчужным боком, вокруг рассыпались серебристые зерна ярких южных звезд. Этого света хватало, чтобы видеть извивающуюся среди поросших кипарисами холмов дорогу. Жилых строений становилось все меньше, вдали слышался волчий вой. Одна из лошадей отозвалась на него тревожным ржанием, и снова наступила тишина. На повороте дороги Мартин догнал Джоанну, и они на короткий миг обнялись. Всего минута, но обоим стало легче. Им предстоял долгий путь, но они были вместе, а значит, в мире все было прекрасно.
Джоанна постоянно думала о том, что, возможно, уже на исходе ночи они окажутся в Вифлееме, в городе, где Дева Мария родила на свет Спасителя. Для Джоанны это было тоже своего рода паломничество, в котором отныне отказано ее единоверцам, ибо они опять отступили. Неужели же все эти войны были напрасны? Неужели этот край, овеянный библейскими легендами, так и останется недоступным для христиан?
Она глубоко вздыхала, вновь и вновь понукая свою ленивую лошадку. Они миновали очередную возвышенность, дорога пошла под гору. Выжженные травы между группами маслин и кипарисов при свете луны приобретали цвет волчьей шкуры. Один раз, когда Джоанна оглянулась, ей показалось, что в зарослях на повороте что-то шевелится, — не то волки шли по их следу, не то ветер играл ветвями. А может, это был силуэт одинокого всадника? В призрачном лунном сиянии могло показаться все, что угодно.
Однако когда спустя некоторое время путники сделали небольшой привал у развалин заброшенной башни, выяснилось, что не только Джоанна заметила движение позади. Эйрик, поправляя сбрую своего мерина, неожиданно сказал, чтобы они продолжили путь, а он покараулит на этом месте и понаблюдает за дорогой.
— За нами кто-то едет. Одинокий всадник. Может, просто запоздалый путник, а может, кто-то нас преследует. В любом случае, клянусь старой верой, нам лучше знать, кто это.
— Но если едет только один, то, ради бога Моисеева, зачем нам волноваться? — спросил Иосиф.
Эйрик не ответил, продолжая возиться с упряжью. Но Джоанна увидела, какими взглядами обменялись рыжий и Мартин.
Позже, уже подсадив Джоанну в седло, Мартин подошел к Эйрику и негромко произнес:
— Мы будем двигаться неспешным аллюром до самого Вифлеема. Постарайся не задерживаться.
Они поехали дальше, а Эйрик скрылся за аркой разрушенной башни, ведя в поводу свою лошадь. Эйрик был опытным и ловким воином, но почему-то Джоанне стало тревожно за него.
Мартин тоже волновался за друга. Особенно когда прошел час, другой, а Эйрик так и не догнал их. Мартин несколько раз останавливал коня, всматривался в пустынную дорогу, прислушивался. Ночь была удивительно тихой, только ветер порой колыхал верхушки кипарисов да где-то во мраке протяжно кричала сова. Джоанна понимала, что, если бы не забота о ней и Иосифе, Мартин непременно поскакал бы назад. Теперь же после каждой остановки на дороге он всякий раз догонял их, двигался рядом, и голос его звучал вполне спокойно.
— Осталось проехать совсем немного. Еще и заря не забрезжит, как мы будем в Вифлееме.
Только однажды они встретили отряд объездчиков путей, которые при свете факелов посмотрели тамгу Иосифа, но не стали чинить путникам препятствий. Вскоре троица уже ехала вдоль придорожных селений, а потом они увидели и Вифлеем на холме.
Город не был огражден, дома с плоскими крышами лепились по террасам холмов, окружающих большое, похожее на монолитную крепость строение. Уже стало светать, когда путники в серых сумерках оказались возле расположенного на подступах к Вифлеему караван-сарая. После недолгих переговоров их впустили. Пока Иосиф расплачивался со стражами, Джоанна огляделась. Этот караван-сарай мало отличался от других, видимых ею ранее: квадратный двор с колодцем посередине, крытые аркады по периметру, внизу — хозяйские постройки, вверху — комнаты для постояльцев.