Мартин тоже преобразился в сирийца-ашир: на нем были такой же, как у Эйрика, шлем, обвитый чалмой, и блестящий пластинчатый доспех. Саблю он приторочил сбоку. Теодора насурьмила ему брови и обвела краской глаза, сказав при этом, что хорошо, что у них доспехи сирийских воинов: в Сирии за годы Иерусалимского королевства нередко совершались браки между христианами и местными женщинами, так что голубоглазый Мартин вполне может сойти за сирийца-полукровку.
Когда настала минута расставания, все отошли, чтобы дать проститься Теодоре с Эйриком. Египетская христианка неожиданно расплакалась, хотя до этого держалась невозмутимо. Эйрик тоже пустил слезу. Он пообещал, что навестит ее с сыновьями, как только появится возможность. Потом Теодора простилась с остальными. Последней она обняла Джоанну.
— Храни тебя Иисус Христос и все святые.
— Да не оставит тебя Пресвятая Дева Мария.
Они перекрестили друг друга. И неважно, что англичанка перекрестила коптскую женщину всей ладонью слева направо, а та сотворила над ней крестное знамени одним пальцем, как было принято у ее единоверцев.
Глава 13
Если бы после ухода армии крестоносцев люди не возвращались в Иерусалим и если бы в его окрестностях не расположилось большое количество отрядов из самых разных владений султана Салах ад-Дина, то беглецам вряд ли удалось бы миновать все посты и разъезды. Из-за оживленного движения и толчеи на дорогах охранники просто с ног сбивались, опрашивая и проверяя всех путников, и они едва посмотрели на тамгу Иосифа, а уж на сопровождавших его под видом сирийцев-ашир Эйрика, Мартина и их прислужника, юнца в бурой чалме, и вовсе не задержали взгляда. Только один раз попался дотошный страж, подозрительно покосившийся на рослого Эйрика и спросивший, почему это воин из сирийского отряда больше похож на кафира, нежели на правоверного араба.
— Я сириец, клянусь бородой Пророка, — с грозным рычанием ответил Эйрик. — А рыжий, потому что мать зачала меня от латинянина. Или ты удивлен, что такое бывает? Может, еще прикажешь мне спустить штаны, чтобы убедиться, что я обрезан?
При этом Эйрик с такой надменностью вскинул голову в своем островерхом шлеме и выпятил грудь под нарядным казагандом, что простоватого вида копейщик-страж не решился оскорбить подобной проверкой важного воина.
Только на закате, когда они миновали все посты и оказались на достаточном удалении от города, Джоанна осмелилась оглянуться на столь опасный для нее Иерусалим. Святой Град сиял в лучах заката. В мягком свете золотились его укрепления, взмывали ввысь башни и минареты, видны были многочисленные купола и, словно огненный шар, горел золотой Купол скалы. Небо над Иерусалимом казалось ясным и легким, а сам Святой Град выглядел прекрасным, как далекая мечта. Джоанна испустила невольный вздох.
— Тоскуешь по утраченному Иерусалиму? — уловил ее грусть Мартин.
Она виновато улыбнулась.
— Дважды я побывала в Иерусалиме, но так и не смогла помолиться у святой Гробницы. Может, Всевышний счел меня недостойной совершить паломничество, если все так сложилось? Ты вон припадал к святому ложу в кувуклии, а я…
Не договорив, она опять горестно вздохнула.
Мартин тоже посмотрел на оставшийся позади город, залитый золотистым светом.
— Может статься, что ты еще вернешься туда, если душа твоя просит этого.
— Но ведь крестоносцы отступили, а Саладин готовится к новой войне.
Мартин поправил обвивавший его подбородок край чалмы и задумчиво произнес:
— Знаешь, какая мысль пришла мне в голову, когда я имел счастье молиться в храме? Зачастую мы получаем желаемое не так, как видится нам изначально. Порой, чтобы достичь цели, надо не бороться против кого-то, а стремиться к чему-то. Борьба подразумевает нетерпимость, а стремление к цели позволяет находить ответы там, где их, казалось бы, нет. Измени свой взгляд на происходящее, и, возможно, случится так, что ты попадешь в храм святой Гробницы не через войну, поражения и победы, а другим путем.
Джоанна ничего не ответила. Она не могла представить, что без победы ее единоверцев Иерусалим станет для них доступным. Святой Град потерян, с этим надо смириться. Поэтому она постаралась отогнать грустные мысли и стала думать о том, как вернется к своим, как найдет свою маленькую дочь. Наверное, это будет такой радостью, что она сможет пережить горечь от сознания, что ее паломничество осталось невыполненным.