— Мартин! — услышал он за собой взволнованный голос Джоанны и стремительно обернулся. Его сердце вспыхнуло от радости.
Джоанна торопливо шла к нему, протягивая руки, легкая и светлая, как лунный свет. Ее широкие одежды развевались, по плечам разметались длинные темные волосы. Миг — и он обнял ее, почувствовал, как она всхлипывает и дрожит в его объятиях. Мартин стал покрывать поцелуями ее лицо, нашел дрожащие, солоноватые от слез губы.
— Не плачь, душа моя, — шептал он, сжимая в ладонях ее лицо. — Видишь, мы опять вместе. Нас разлучают, но мы вновь встречаемся, нам не позволяют видеться, но я всегда нахожу тебя. Мы с тобой, словно два вора, выхватываем у жизни наши ослепительные мгновения счастья, и сколько бы между нами ни было препятствий, мы все равно разыщем друг друга. Это счастье встреч, пусть и краткое, у нас никто не сможет отнять!
Он опустился на каменную скамью, усадил любимую на колени, и она притихла, уткнувшись ему в плечо.
Только через несколько долгих мгновений Джоанна взяла себя в руки и спросила, каково ему пришлось в сегодняшней битве за город. Мартин негромко рассмеялся:
— Я цел, как видишь. У воинов отряда ашир хорошие доспехи, а шлем для меня подобрали на складах ордена Храма, так что я отделался только ссадинами и ушибами. Когда враги задевали меня, они не могли пробить броню своей же ковки.
— И ты все еще у храмовников, — негромко вздохнула Джоанна. И, словно вспомнив о чем-то, быстро спросила: — Как вышло, что ты смог оказаться здесь? Ведь орденские братья никого не отпускают.
— Меня отпустили. Сам Ласло Фаркаш проводил меня сюда, указав, где ты расположилась. Он и сейчас неподалеку и ждет меня.
— О, ты пришел ненадолго! Но все равно я благодарна этому тамплиеру, устроившему нам встречу. Знаешь, Ласло вчера помог мне, когда за мной охотились люди Абу Хасана. Он и Эйрик. Эйрику я вообще обязана тем, что меня не схватили.
Джоанна рассказала, как в суматохе, когда вокруг носились вопящие люди, а на них с яростными воплями нападали сарацины, она едва ли не нос к носу столкнулась со своим преследователем Абу Хасаном. Тот даже взвыл при виде беглянки и тут же сквозь толпу кинулся к ней. Она со своими людьми пробиралась к входу в крепость, а Эйрик сдерживал Абу Хасана и его людей, пока на помощь не подоспели Ласло Фаркаш и его тамплиеры. Эйрика во время этого боя сильно ранили в бедро, но Иосиф оказал ему своевременную помощь, и, хотя раненого сильно лихорадило вечером, сейчас он уже спокойно спит.
Мартин взволнованно дышал, слушая ее рассказ. Ему стало больно, оттого что его не оказалось рядом, когда любимая была в опасности. Но он сражался в другом месте, сражался среди рыцарей орденов Храма и Госпиталя, сдерживающих натиск врывавшихся в город сарацин. Подумать только, они преодолели такое расстояние и так много претерпели, чтобы добраться до своих и избегнуть опасности, а теперь опасность была именно тут, и лишь в его силах помочь городу и своей любимой. И своему ребенку.
Он вспомнил о дочери, когда на террасу вышла закутанная в покрывало женщина, несшая на руках завернутого в пеленки младенца. В женщине Мартин узнал саксонку Годит, а ребенок…
— Это наша Хильда? — спросил он, поднимаясь и словно не смея приблизиться.
Джоанна приняла у служанки дочь и с гордой улыбкой показала ее Мартину.
— Смотри, какая она у нас чудесная. Такая милая, здоровенькая. Сейчас она спит, но видел бы ты, какие у нее удивительные небесно-голубые глазки!
Мартин молчал. Его захлестнула волна столь глубокой нежности, что он ощутил почти что боль. Его ребенок. Дочь. Маленькая и беззащитная.
— Хочешь взять ее на руки, Мартин?