С этими словами сарацины передали поводья лошадей оторопевшим крестоносцам и быстрой рысью поскакали к располагавшемуся в стороне войску султана.
— Что это значит, во имя Неба? Кто передает нашему Ричарду коней? — растерянно спросил один из стражей. — Столько имен… Они что, скинулись, чтобы преподнести Ричарду подарок?
Другой страж, пулен, разбирающийся в местных тонкостях, пояснил: это подарок Ричарду Львиное Сердце от брата Саладина эмира аль-Адиля.
— Аааа… — протянул первый страж. — А я-то понадеялся, что эти скакуны — взятка Ричарду, чтобы он согласился подписать мировую с султаном. Как думаешь, друг Оноре, язычники опять будут сегодня сражаться? Ох, трудно все это, сил уже нет. Ну да ладно. Выстояли вчера, выстоим и теперь. А коней надо сразу отвести к Львиному Сердцу. Каковы бы ни были эти язычники, но они правы, полагая, что такому воину, как наш Ричард, негоже сражаться пешим против нехристя султана.
Король Ричард понимал, что сегодня может решиться участь крестоносцев в Яффе. Поэтому, едва он опробовал одного из присланных скакунов, тут же велел своим воинам выходить на равнину и готовиться к бою.
Настало ясное утро. По небу проносились легкие облака, в стороне шумело море, волны которого разбивались о скалы близ побережья. Христианские воины, занявшие ту же позицию, что и вчера, хмуро смотрели, как перед ними выстраиваются в линию конники Саладина. Крестоносцы старались подбодрить друг друга: вспоминали, что вчера полегло много сарацин, а лошадей пало и того больше, в то время как у самих защитников Яффы было убито лишь немногим более десятка воинов и только двое рыцарей были сражены в схватке. Еще вспоминали, как расстроился Ричард, узнав, что среди убитых оказался мало кому известный парижанин, причем короля смерть простого француза огорчила даже больше, чем известие о кончине маршала ордена Храма, умершего от полученной в бою раны. И все же вчера Господь был явно милостивее к крестоносцам, нежели к неверным. Но останется ли с воинами Креста и ныне расположение Всевышнего? Какие нечеловеческие силы им понадобятся, чтобы опять выстоять в подобном бою? Крестоносцы с тревогой поглядывали на все еще намного превосходящую их армию мусульман, особенно на мамлюков в их высоких шлемах и шафрановых накидках. Если эти демоны султана сегодня пойдут в атаку… О, да охранит христиан от подобного Пресвятая Дева Мария!
Правда, когда из крепости на своем новом белогривом скакуне выехал Ричард, один его вид уже подбодрил крестоносцев. Сразу раздались ликующие крики, воины заулыбались, стали потрясать оружием.
Ричард шенкелями послал коня перед войском, развернулся и снова поскакал, при этом глядя в сторону выстроившегося войска султана. В какой-то миг он разглядел среди сидевших верхом эмиров прославленного Саладина. Король натянул поводья, вздыбив скакуна, и посмотрел на султана — позолоченный шлем, обвитый зеленой чалмой, блестящие позолотой доспехи, темная длинная борода. Наконец-то Ричард видел своего врага!
Султан тоже смотрел на Львиное Сердце. Вчера, когда Мелек Рик покидал поле боя, весь утыканный стрелами и окровавленный, когда под ним пал конь, у Саладина появилась надежда, что после такого ни один смертный уже не сможет оправиться и, как и прежде, возглавить войско. Но вот Ричард вновь перед ним — гарцующий, бодрый, решительный и непобедимый. Настоящий шайтан, которым мусульманские женщины пугают детей. Да что там женщины — сами сарацинские гулямы и их эмиры смотрят на английского короля с почти суеверным ужасом и словно не замечают звуков цимбал, настраивающих их на сражение. Саладин помнил ответ своих воинов на упрек, что они убегают от Ричарда, как зайцы. «Да разве он человек! — вопили они. — Его тело будто из меди сделано, его не может поразить никакое оружие!»
Трусы! Ничтожные трусы, да поразит их Аллах!
Но сейчас, глядя на гарцующего Ричарда Львиное Сердце, султан, казалось бы, и сам был готов поверить в подобное.
А Ричард, словно у него уже иссякло терпение в ожидании атаки, кричал в лицо мусульманам:
— Сражайтесь же! Вот я перед вами! Выходите и померяйтесь со мной силами. Хотите попасть на небеса? Я вам помогу в этом! Или вы трусы?
Саладин не вытерпел и крикнул:
— Я вижу, мне впору пугать вас Ричардом, что он придет и съест вас. Не бойтесь его, правоверные! Вспомните, это всего лишь человек!
Однако никто не сдвинулся с места, воины опускали головы, отводили глаза. И султан добавил уже тише: