Абу Хасан низко склонился и стал пятиться к выходу.
Глава 7
Книгой, которую чаще всего открывал король Ричард Львиное Сердце, было даже не Евангелие, а «Записки о Галльской войне» Юлия Цезаря. И вот, проводя уже который день в башне Бетнобль на подступах к Иерусалиму, он то и дело читал и перечитывал этот потрепанный томик, пока не наступала темнота и у короля не начинали болеть глаза.
А тут еще его приближенный Адам де Телуорт напомнил:
— Сир, вы так и не посмотрели сегодня почту.
Ричард покосился на край стола, где лежали свернутые в трубочки послания с печатями. И ближе всех к нему, словно укор, виднелось послание с золотисто-алой печатью королевы-матери. Но Ричард не желал его читать. Зачем? Элеонора опять будет требовать от сына скорейшего возвращения, объяснять, как это необходимо, настаивать, умолять… а он все равно не ответит на ее призыв, будто шкодливый подросток, прячущийся от матери в чулане, а на деле застрявший тут, в семи милях от Святого Града.
Ричард резко смахнул со стола свитки — они так и рассыпались по плитам пола, и Адам кинулся их подбирать, недоуменно глядя на короля.
Львиное Сердце тяжело дышал, словно один вид этих посланий лишал его сил. Он медленно приблизился к узкому, как бойница, окну, стал смотреть, как вспыхивают первые звезды. Как же он устал от этого вынужденного безделья! Просто невероятно, что после того, как Ричард решительно и скоро с воодушевленным войском второй раз двинулся освобождать Гроб Господень, им вновь пришлось застрять там же, где и в прошлый раз, — в крепости Бетнобль, расположенной в нескольких милях от Иерусалима.
А ведь его войска пришли сюда куда быстрее и почти без потерь. Воинство Креста больше не донимали холодные ливни, они делали остановки близ замков, где Ричард еще раньше оставил свои гарнизоны — в Латруне, Кастель Арнольди, Бланш Гарде, Эрно. По пути у них случились только две незначительные схватки с сарацинами, и хотя, дабы не изнывать на июньской жаре, армия Ричарда двигалась только вечером и в утренние часы, к Бетноблю они прибыли уже через неделю.
После такого стремительного марша Ричард позволил войску передохнуть. К тому же необходимо было дождаться отставший обоз с продовольствием, а еще и с кораблей должны были выгрузить и доставить разобранные стенобитные и метательные орудия, необходимые для штурма стен Святого Града. Вскоре стало известно, что к выступившему войску Ричарда должны присоединиться отряды вновь прибывших из Европы рыцарей, о чем уведомлял Львиное Сердце оставшийся править на побережье Генрих Шампанский. О, как же эта весть о новых воинах Креста воодушевила и обрадовала крестоносцев в Бетнобле!
Поступили неплохие для христиан новости и из самого Иерусалима: оказывается, их приближение вызвало панику в городе, жители спешно покидают его, а в самом войске султана начались распри между турками и курдами. Вдобавок ко всему, когда Саладин заявил, что собирается отправиться за подкреплением в Египет, его эмиры отказались держать оборону, если султан оставит их перед страшным Мелеком Риком. От всех этих неприятностей Саладин потерял покой и сон, его советник Баха ад-Дин еле сдерживал готовых разъехаться эмиров, а те, если и не проявили открытого неповиновения, то на всякий призыв выступить навстречу крестоносцам предпочитали угрюмо отмалчиваться. В итоге для Ричарда сложилась вполне благополучная ситуация, но когда он уже заговорил о начале военных действий, неожиданно начались неприятности.
Перво-наперво от коменданта Яффы Обри де Ринеля пришло сообщение, что море так штормит, что доставленные на кораблях осадные орудия невозможно выгрузить. Предприимчивый Обри повелел сбросить деревянные части баллист и осадных башен в воду, дескать, волны сами прибьют их к берегу… но, к его величайшему огорчению, это не помогло: по большей части деревянные орудия были либо унесены в море, либо разбились о рифы у побережья Яффы. Теперь Обри ломает голову, где достать или изготовить новые детали для баллист и требушетов. А эта работа займет немало времени.
Неладно вышло и с подкреплением из Европы: как выяснилось, прибывшие крестоносцы не очень рвались сразу примкнуть к удалившемуся вглубь Палестины воинству. Оказавшись в приморских городах Леванта, они с удовольствием начали посещать бани, скупать восточные товары, ухаживать за южными красавицами и плескаться в водах теплого моря. Генрих Шампанский едва ли не насильно выгонял их в поход, но разнежившиеся паладины предпочитали не воевать, а осесть где-то в Кесарии и Яффе или перебраться в только что восстановленный Аскалон, где они вновь предавались радостям, какие сулил непривычный для них манящий Восток. В итоге в войско под Бетноблем прибыла едва ли пара сотен новобранцев — капля в море, учитывая, сколько людских ресурсов потребует осада такого укрепленного города, как Иерусалим.