Ричард нахмурил брови. Ответил бы он этому старцу… при всем почтении. Но что бы он сказал? Что сам понимает, что Иерусалим им не взять? А если и возьмут… то не имеют сил удержать. И все же за ним стоит целое войско, перед которым он в ответе.
— Но как же мои люди — они поверили мне и пошли за мной, — произнес он глухо. — Я всего лишь орудие в руках Всевышнего, я готов смириться, но что я скажу своим воинам, которые шли за мной с верой в душе?
— Пока человек живет, что только не переполняет его душу, — вздохнул Маврикий. — Человек слаб и подвержен козням дьявола. Какие мелочные заботы порой тревожат его, какие суетные устремления! Ты великий человек, король Ричард, но ты должен понимать, что подобных тебе немного, а простым людям нужно что-то попроще. Вон за тобой стоит человек, не посмевший приблизиться. Что его волнует?
Ричард оглянулся на смущенно переминавшегося у входа в пещеру парижанина.
— Что волнует? — повторил король. — Не так давно он упрекал меня в нерешительности, что я не веду войска на Иерусалим.
— А зачем ему Иерусалим? Да, находясь среди людей одной с ним веры, он говорит, что прибыл сюда ради священной войны. Но мысли его… Какие-то мешочки с пряностями, что он хранит в своей суме, радуют его куда больше возможности помолиться у гробницы Иисуса Христа. Какой-то жемчуг, который он рассчитывает продать и обогатиться. Этот человек пришел сюда, ссылаясь на благую цель, но в душе алчет не столько славы Господней, сколько наживы. Таким ли людям отдать Святой Град? Ведь иметь веру — это почти то же самое, что иметь крылья. А люди привыкли ходить по земле, не думая о душе, считая, что вера — это что-то не столь важное, как каждодневная пища и теплая постель. Они хотят получать награду. Вот и дай им это.
— Я и так им плачу. Что я еще могу им дать… Если я правильно понял твои слова о награде.
Старик прикрыл глаза и сделал глубокий вздох.
— Через несколько дней ты одержишь неожиданную победу, Ричард. Но не под стенами Святого Града, а у так называемого Круглого водоема под Хевроном. И там твои люди получат то, ради чего многие из них прибыли в далекую Палестину. Это умерит их пыл, пусть и оставит недовольными их души. Да, они будут по-прежнему роптать на тебя, ибо всегда находят, в чем обвинить своих предводителей, однако все же они смирятся. Тогда ты будешь волен поступить так, как сочтешь разумным. А сейчас ты считаешь более важным и разумным защищать то, что было получено тобой по праву рождения.
Ричард вздрогнул. Откуда этот отшельник из глухой пустыни знает, что он ни днем, ни ночью не находит успокоения, волнуясь о своем троне? Он и впрямь провидец? Ричард был слишком циничен в душе, чтобы вот так сразу поверить, что этот отшельник, проводивший дни в этой глуши со своими козами и сухими травами, может понять всю ответственность коронованной особы.
— Благой отец, как я понял, ты позвал меня для того, чтобы я отказался от похода на Иерусалим. И это разбивает мне сердце. Одному Господу ведомо, сколько надежд я возлагал на этот поход. Я христианин, и душа моя болит, оттого что Храм Гроба Господнего находится в руках неверных и лишен притока паломников, какие бы восславили Иисуса Христа в Святом Граде.
— Так это все, что тебя волнует? Тогда приложи усилия, чтобы христиане могли входить в Иерусалим с молитвой, а не с мечом. Это как раз то, что ты вполне можешь им дать. Нынешний правитель сарацин не будет тебе препятствовать, если сумеешь найти к нему подход. А чтобы ты был уверен в своих силах, я дам тебе то, что храню уже почти пять лет, дожидаясь того, кто достоин будет это принять. Именно тебя я считаю достойным получить эту реликвию.
С этими словами Маврикий приподнялся, белый бурнус чуть соскользнул с него, открыв изможденное тело, торчащие ребра и впалый живот.