Но происходящее вмешательство в распорядок его жизни было раздражающим. Так реагируют старики. А он много хуже старика, он отшельник, обезумевший, одинокий, сорокалетний старик.
От таких мыслей на душе у него стало нехорошо.
Он снова провел ночь в конюшне.
Безумие.
Наверно, стоит позвать девчонку из леса — «Выходи, давай поговорим», — думал он, сидя на крыльце и завтракая на заре туманного, росистого утра.
Но слова застревали у него в горле.
Так же, как и опостылевший за два дня пустой рис, без кроликов и рыбы.
У него было очень мало копченого мяса и совсем не было сушеных фруктов; обычно они появлялись в конце лета, и он запасал их для скудных времен, для зимних месяцев. Летом он доверялся природе и своему огороду.
Но если все это затянется…
О боги, ему надоело выжидать. Он должен, решил Шока, выследить девчонку, поймать ее, связать, если потребуется, по рукам и ногам и доставить в Майган.
Пусть там с ней разбираются монахини.
Если она приближалась к опушке, она должна была оставить там следы, и как только он найдет их и начнет выслеживать ее, она запаникует и сделает ошибку.
Если она все еще здесь.
Если она все еще здесь, это означает, что она провела отвратительную ночь, гораздо худшую, чем он. Ночью в горах, даже летом, воздух становится холодным. А такая роса, когда на севере идут дожди, означает мокрые одеяла и мокрую одежду. Вода будет стекать у вас по шее за воротник и пропитывать рубашку, а штаны и ботинки промокнут после нескольких шагов по сырой траве.
Хорошо. Такая погода его устраивает до тех пор, пока туман не уплотнился, а есть лишь легкая дымка, не мешающая видеть опушку леса и поляну. Погода благоприятна для него, но не для нее.
До тех пор, пока туман не стал гуще.
Он собрал пустые чашки, встал, потянулся, расправил плечи и быстро сошел с крыльца и обогнул дом, намереваясь взять из поленницы несколько бревен.
Чем больше, тем лучше, тут же решил он. Чем больше он принесет за один заход, тем реже ему придется оставлять все без присмотра. Он торопливо набрал полную охапку поленьев и пошел назад, вокруг угла дома, направляясь к крыльцу.
Свист, в котором можно было безошибочно угадать звук полета стрелы, миновал его на уровне бедра.
Он отшвырнул дрова, взлетел на крыльцо и кубарем вкатился в дом, с ходу хватая лук и колчан, стоящие около двери.
— Черт возьми, — заорал он в сторону темно-зеленой стены леса. — Ты сама напрашиваешься на это, девочка! С меня хватит. Слышишь меня? Я предлагал тебе приданое. Я предлагал тебе свое золото, потому что не хотел, чтобы ты пропала зазря. Я считаю, что заслужил этим хоть немного вежливости с твоей стороны, разве нет?
Тишина.
— Послушай меня, девочка. Я не хочу принуждать тебя ни к чему. Если ты не хочешь идти в Майган, дело твое. Если ты не хочешь оставаться в деревне, это тоже твое дело. Ты можешь отправиться обратно в Хуа или заняться чем угодно другим. Я обещаю тебе, что не трону тебя, просто прошу: давай, выйди сюда и поговорим, как положено цивилизованным людям. Давай прекратим эту ерунду! Черт тебя дери, ты напрашиваешься на неприятности, девочка! Я не собираюсь больше быть мишенью для идиоток.
Снова тишина.
Неужели я и в самом деле сказал это и собираюсь связаться с сумасшедшей девчонкой, подумал он с удивлением.
Он имел кое-какие идеи насчет того, где она могла находиться, когда стреляла, а разыскав стрелу, он точно определил место: расщепленное дерево в окружении кустов со стороны восточной стены дома.
Он надел кожаные брюки, которые обычно использовал на охоте, со вшитыми по всей передней части штанин костяными пластинками, защищающими те места, до которых не доставал панцирь, а также поножи, захватил небольшую сумку с провизией и лук, и отправился к опушке. Солнце уже появилось, но еще лежала роса на траве и листьях, поэтому найти то место, где совсем недавно стояла девчонка, оказалось совсем нетрудно, это было именно там, где он и думал; она ушла и пришла.
И снова ушла.
С ее стороны очень глупо было стрелять в него тогда, когда роса еще не сошла с травы. Она совершила ошибку, простую, типичную ошибку новичка, немного больше самоуверенности, чем нужно, желания ускорить ход событий, которые на ее вкус развивались слишком медленно.