Он снял панцирь и меч и переоделся в легкую рубашку и брюки из хлопка, облегченно вздохнул и уселся на крыльце. Но прежде он отправил девушку работать в огород. В конце концов он имел право на должную оплату своих хлопот, на которые сам он не напрашивался, особенно принимая во внимание то, что он собирался оплатить ее содержание в монашеской обители в Майгане.
Она не стала возражать против огорода. Более того, работая с растениями, она проявила прилежание и обнадеживающую смекалку. Наблюдая за ней и получая почти физическое удовольствие от неожиданного досуга, Шока размышлял над серьезным и трудным вопросом: чего именно и в какой мере вправе он требовать от нее в оплату за обучение, и еще о том, сможет ли она стать хорошей кухаркой и, чего скрывать, имеются ли шансы на то, что она останется здесь жить и со временем станет расторопной и старательной служанкой, и будет ли она иметь преимущества, скажем, перед каким-нибудь забубенным крестьянином из деревни у подножия горы, если окончательно откажется от монашеского удела.
Девушка умна: она уже сумела доказать это. Госпожа ни за что не смогла бы выжить в горах, но крестьянская девчонка способна на такое. И способна так же скрасить и согреть его зимы, готовить ему еду и ухаживать за его огородом.
Он и Джиро будут предаваться охоте или неге на пастбище и он сможет немного расширить хижину, а работа с деревом всегда была ему по душе… Месть Гите. О боги, глупость вполне под стать ребенку, понесшему тяжкое оскорбление и немного тронувшемуся умом от горя по утерянной семье и всему, что ему дорого и близко. И тем не менее (он знал это из собственного опыта) ее безумные мечты были всего лишь убежищем с целью сохранения остатков рассудка, когда мир ее разрушен и держаться больше не за что.
Все, что ей требовалось сейчас — это увидеть, что ее жизнь по-прежнему в ее руках, и эта жизнь все так же хороша, и что ее безумные мечты невозможны не только для любой девушки, но и для большей части мужчин, кстати говоря. Поняв это, она станет более разумной. Горы смогут предложить ей покой. Еду, отдых, крышу над головой и спокойную, безопасную жизнь.
Вопрос сводится к тому, не спятила ли она вконец.
Черт, а ведь упрямая, сучка. Если бы он хотел для себя женщину, он мог бы обратиться за этим в деревню и получить оттуда и этот товар тоже: имелось немало бедных крестьянских девушек, посчитавших бы удачей возможность разделить с ним кров и стол и выражавших бы ему за это благодарность по гроб жизни. Сейчас ситуация упрощалась тем, что эта девчонка находилась прямо перед ним — копалась в бобовой грядке, и тем, что он девять лет практически не видел женщин. Возможно было получить более уступчивую и более разумную девушку, в любое время, когда он только пожелает перемен в своей жизни, может быть, в виде миловидной, понятливой молодой женщины, которая могла бы время от времени приходить и уходить, может быть, раз в месяц — небольшой освежающий душ, боги свидетели, а не ураган.
Спровадить ее к монахиням, и все дела. Достаточное количество мехов по осени даст ему возможность купить себе девочку из крестьянской семьи, лет тринадцати или четырнадцати, которая будет рада заняться его огородом и готовить ему еду и будет считать его хижину в горах очень милым и уютным домом, если его выбор падет именно на нее.
Но привычная последовательность мыслей имела место и на сей раз и изгнала предыдущие. Иметь ребенка… о боги, у него нет права иметь сына, которого придется оставить на растерзание его врагам и наемным убийцам или на воспитание низкорожденной матери. Или дочь, чья жизнь будет грубо и безнадежно тянуться с каким-нибудь деревенским мужиком. Вот почему, напомнил Шока себе, он не мог помышлять о дочерях деревни, и еще потому, что все эти годы он не был уверен в собственной безопасности и любая женщина могла стать потенциальной заложницей в руках его врагов.
Остановившись когда-то на этом решении, обжившись, став частью гор и уверовав в свою безопасность, он настолько уже привык к одиночеству и настолько укрепил свою безгрешную репутацию среди крестьян, окружив свое поселение особого рода ореолом, вызывавшим соответственное уважение, что обращение с непривычными просьбами, которые вроде бы и не пристали ему, шли в разрез со всем и требовали установления нежелательных связей с людьми. Кроме того, любая деревенская девчонка была болтлива, могла наговорить о нем черт знает что своим родственникам, породив слухи, которые дошли бы до ушей купцов, а из уст купцов до сердца Чиядена, что могло привести неизвестно к каким последствиям.
Выходит так, что молоденькая девушка вон там, так ловко управляющаяся с огородом и снова пробудившая издавна посещающие его мысли, очень умно подорвала основы его безбрачия, тянувшегося уже девять лет, которым он вел достойный счет.