— Ты припозднилась, — заметил он. — Я ожидал, что мы поужинаем до сумерек.
— Да, мастер Сокендер.
— Ешь.
Он положил ей в чашку риса с верхом и подал ей, и она приняла ее со словами:
— Спасибо, мастер Сокендер.
И выйдя на крыльцо, уселась там в темноте, где ее мог обдувать прохладный бриз.
Он тоже вышел ужинать наружу.
— Подай мне чай, — сказал он.
— Да, мастер Сокендер, — ответила она, встала со второй попытки, пошатываясь вошла в дом и вынесла его чашку и свою.
— Ешь, — сказал он.
Она сидела на крыльце и смотрела внутрь своей чашки, похоже, даже не в силах поднять руку с палочками для еды.
— Ешь, мы не можем тратить еду понапрасну.
Она начала есть, без всякого желания, по обязанности, щипок за щипком, и так и не доев своей порции.
— Я доем это за завтраком, — сказала она.
Он прямо взглянул на нее, закончил свой ужин и сказал ей:
— Перед сном вымоешь посуду.
Она кивнула, встала, собрала чашки и с трудом переставляя ноги спустилась с крыльца и отправилась на задний двор к бочке с дождевой водой.
Он вошел в дом, сбросил одежду и с наслаждением растянулся на ложе и уже начал было засыпать, когда она вернулась с чистой посудой.
Утром она передвигалась с трудом, но все так же поднялась на рассвете, пока Шока лежал на своем месте, позволив себе еще немного отдыха. Когда она вернулась и принялась за приготовление завтрака, он обмылся дождевой водой, побрился ради собственного удовольствия и, поднявшись на крыльцо, нашел там чашку с горячим чаем.
Все правильно, никаких замечаний.
Бедная глупая девочка, без злобы подумал он, сидя на крыльце, потягивая чай и наблюдая за Джиро, щиплющим травку ниже конюшни.
Она не смогла пробежать этот холм до верха, он не верил в такую возможность ни секунды, но по крайней мере она попыталась это сделать. Имела такую смелость. Конюшня вычищена, огород ухожен. Он с удовольствием следил за тем, как она подает ему утренний завтрак и аккуратно усаживается на краю крыльца сама со своей едой.
Бедная глупышка. Все ее тело ноет. Он перенесся мыслями к своей больной ноге и вспомнил о том, как он получил эту рану — стычка на дороге, Джиро упал и пытается встать, придавив его к земле, а лезвие чужого меча входит под углом там, где штаны не прошиты защитными пластинами. Удар, подорвавший его здоровье и веру в собственную неуязвимость.
Он вспомнил еще кое-что, другую вещь, когда подумал о своей ране, и пока девушка возилась позади дома и мыла посуду после завтрака, он вошел в дом, покопался среди чашек и горшков в кухонном шкафчике и вытащил оттуда маленький глиняный кувшинчик с восковой затычкой. Внутри кувшина содержалась лечебная мазь, которой он пользовался время от времени при ожогах на кухне или на солнце. Но мазь имела и другие целебные средства. Благодаря этой мази он излечил свою рану.
— Вот, — сказал он, когда она вернулась в дом и протянул ей кувшин. — Для твоей раны.
Он провел пальцем по своей щеке.
— Утром и вечером. Это поможет коже растянутся.
Она посмотрела на него немного озадаченно, откупорила кувшин и понюхала содержимое.
— Попробуй, — сказал он.
Она вытряхнула немного мази на пальцы и растерла ее по щеке и ниже на шее, там куда уходил шрам. Она тихо вздохнула, один раз и второй, и посмотрела на него с благодарностью и облегчением, которое было ему очень понятно.
— Этой ране меньше четырех недель, — сказал он, указывая на ее лицо, потому что это небольшое противоречие сразу бросилось ему в глаза.
— Да, — ответила она. — На дороге.
Коротко и отрывисто. По всему было видно, что она не желает говорить про это и не хочет усложнять дело жалобами и слезами.
Благодарность богам. Причитающие женщины всегда раздражали его. Глупцы, ожидающие блага от их стенаний, приводили его в ярость. И принимая во внимание то, что она еще девочка и персона не высокого происхождения, можно было считать ее замечательной, подумал он, во многих отношениях замечательной, принимая во внимание, в которой среде она выросла. Одна надежда на то, что она не беременна, большего пока было не нужно.
Он сделал отрицательный знак рукой, когда она протянула кувшинчик обратно.
— Оставь себе. Мне принесли это из деревни. Можешь использовать все до конца, если потребуется. Теперь тебе следует дать Джиро выездку и полить огород — дождя не было уже три дня. Когда ты закончишь с этим, я покажу тебе, как я пеку лепешки.
— Медленнее! — закричал он ей вслед, когда она начала свою вечернюю пробежку между деревьями. Изо дня в день ее время сокращалось, а дыхание улучшалось, но то, как она стремится с ходу взять холм, совершенно точно свидетельствовало о том, как далеко она забирается не останавливаясь. Он прикинул: до половины, может быть, чуть выше. Она ничего не знает о правильном ритме бега.