— Извини, это выходит за рамки обучения, — объяснил он, — так же как и рассказы о грибах, растущих в Ченг-Ди или в Юнгее. Я знаю лишь самые распространенные названия и те виды грибов, которые нужно избегать.
Она невнятно хмыкнула сквозь набитый рисом рот.
— Ясно. Я смогу рассказать вам про это.
Это, видимо, означало, что он не должен отсылать ее к монахиням или в деревню. Она все еще горела желанием остаться, несмотря на всю ту работу, которую он взвалил на ее плечи…
— Хорошо, — ответил он, похлопывая ладонью по боку чашки. — Отлично. Ты великолепно готовишь.
Ее лицо нахмурилось, как будто она вспомнила что-то или кого-то. Он в растерянности замолчал, лихорадочно подыскивая тему для разговора, которая могла бы отвлечь ее от тяжелых воспоминаний:
О чем ее спросить? О ее семье?
О боги, нет.
О ее планах на замужество?
Нет.
— Ты сегодня отлично управилась.
Она кивнула.
Черт. Не прошло.
— А раньше ты ходила на охоту?
Еще один кивок.
— Ого! Расскажи-ка.
Она уставилась на него непонимающим взглядом, с трудом отрываясь от своих мыслей.
— Ну так что же, — спросил он, — ты ходила на охоту там у себя, в Хуа?
— На кроликов. Собирала грибы.
— Уклончивый ответ. А кто научил тебя так ходить в лесу, выслеживать добычу?
— Мои братья.
Ее желваки напряглись.
— Они теперь мертвы.
Черт, опять промашка. С ней невозможно говорить ни о чем, не задевая чего-то мрачного в ее прошлом. Или, может быть, в ней просто нет ничего другого. Он вдруг почувствовал легкий озноб в подступающей ночи.
— Знаешь, — сказал он, выбирая в тарелке кусочек посочнее, — я не вижу больше причин для того, чтобы отправлять тебя к монахиням. Этот вопрос больше не стоит.
— Вы говорили мне, что покажете как делать лук.
— Что-то я не припоминаю такого.
Она подняла на него глаза, медленно жуя.
— Ладно не будем спорить. Для начала скажу, что если в том куске дерева, из которого ты сделала свой лук, и была какая-нибудь структура, ты разрушила ее. Чем ты пользовалась, топором?
Она кивнула.
— Где он?
— Я потеряла его.
— Где?
— Я бросила его в человека.
— В какого?
— На дороге.
— Я не спрашиваю где, я спрашиваю, кто это был?
— Просто человек. Он пытался подойти ко мне в лесу.
Фрагмент за фрагментом.
— Может быть, этот человек всего лишь хотел поговорить с тобой. Можешь ты рассказать подробнее, бога ради?
— Вы хотите этого?
— Сделай одолжение.
— Я испачкалась в грязи и хотела вымыться перед тем, как искать место для ночлега. Я пошла к реке. Этот человек вышел из леса на противоположном берегу реки и пошел ко мне через реку. Я не хотела говорить с ним, я не могла, он мог понять, что я девушка. Поэтому я схватила свои вещи и решила уйти оттуда, но он закричал мне, чтобы я стояла на месте, и продолжал подходить все ближе и ближе. Я кинула в него топор и бросилась бежать. За топором я возвращаться не стала. Я боялась, что он взял мой топор и ищет меня.
Шока кивнул.
— А почему же ты не воспользовалась луком?
— Прошел дождь. И лук намок.
Он вздохнул и подпер подбородок кулаком, опустив пустую чашку на колени, и внимательно посмотрел на нее. Она в свою очередь смотрела на него так, будто его вопросы были непонятны ей и озадачили ее.
Боги, кто эта девушка?
— Он хотел подойти ко мне, — попыталась еще раз объяснить она.
— Я не сомневаюсь.
В ее взгляде появился испуг, возможно, она была смущена. Она низко наклонила голову и принялась вылавливать последние рисовые зернышки, прилипшие к стенкам чашки.
— Девочка, — сказал он, — я не знаю, что случилось с тобой там в Хуа, но разбойники очень редко беспокоят эти места. Тебе нечего бояться.
— А я и не боюсь.
— Ты не в ответе за все ошибки в этом чертовом мире, даже если эти ошибки происходили по твоей вине. Вот так я считаю. И подумай об этом. Люди приходят ко мне и просят разобраться в тех или иных обидах, которые им причинили. И все их истории печальны. Но я не могу помочь им, понимаешь? В этом состоит величайшая мудрость, которой я научился у этих проклятых гор. Улаживай свои неприятности сам. Живи в мире. Восход и закат солнца гораздо важнее падения и расцвета Империй. Вот такая философия. Я хочу, чтобы ты приняла ее.
Она нахмурилась и еще внимательнее начала всматриваться в свою пустую чашку.
— Ты поняла то, что я сказал? — спросил он.
Он не был вполне уверен, из-за ее акцента, что она полностью понимает все, что он говорит ей. Поэтому он старался использовать как можно более простые слова.