Так же внезапно он осознал, до чего же она изменилась: она не была уже тем потерянным и заблудившимся ребенком, который притащился к нему в гору с грязными ногами и топорщащимися волосами, с телом, согнутым под тяжестью этой чертовой корзины.
Девушка, стоявшая перед ним сейчас, могла похвастать чистотой кожи и сиянием глаз, приятными и округлыми формами тела и блестящими волосами до плеч, и теперь все ее движения не имели ничего общего с мальчишескими.
Проклятье!
Настал момент лихорадочных опасений, и он подумал о том, что если из деревни пришлют сейчас сюда одного из тех ребят, которые бывали здесь, в горах, раньше, то слухи все равно пойдут, даже если этот парень не увидит Тайзу.
Что-то изменилось, скажет он, как только вернется в деревню. Потому что хозяйство Сокендера имеет в этом году более ухоженный вид, огород выхолен, бобы подперты специальными колышками, овощи в грядках высажены очень аккуратно. Сам он не мог подобрать для описания этого порядка верного слова, за исключением того, что Тайза имела дар располагать растения именно там, где нужно, и содержать их в идеальном порядке. Она отлично огородничала и мотыжила грядки, и даже пыталась вести войну с диким виноградом, который опутывал все и вся вокруг хижины и почти полностью увил крыльцо, образовав сплошной коридор над тропинкой к ручью. Она вбила специальные колья для овощей, всегда держала под рукой лопату и мотыгу, как бывалый воин свое оружие, хитроумно подвешивала на грядках огурцы и заготавливала в связках коренья и травы.
Да, многое изменилось в его горах, подумал он. Ничего не остается по-прежнему. Теперь он даже не мог представить себе, как только мог думать о том, чтобы отправить девушку к монахиням.
Тайза скользнула за угол дома и забралась, как решил он, на чердак, чтобы следить за торгом через слуховое оконце. Быть Тайзой.
Он вошел в хижину и снял с балки под потолком несколько висящих там на колышках связок мехов, необычайно тяжелых в этом году, и вынес свой товар на крыльцо. Парень из деревни дошел уже почти до самого дома. На плечах он нес большой тюк, по всей видимости с рисом и другими вещами.
— Здравствуйте, мастер Сокендер, — сказал парень. Шока знал его, но сейчас с удивлением отметил для себя, что так и не запомнил имени этого крепко сбитого, широколицего юноши, снимающего у крыльца с плеч тяжелую ношу и утирающего со лба пот.
— Здравствуй, юноша. — Шока приветливо кивнул в ответ на вежливый поклон парня и обнаружил, что ему интересно было бы узнать об этом молодом человеке больше — о его семье, кто он такой, и почему последние три года из деревни приходит именно он. Почему для доставки даров там выбрали именно его. Но похоже было, что время для таких вопросов прошло, да и сам Шока совершенно не мог взять в толк, почему его вдруг заинтересовали такие вещи и почему ему сейчас захотелось говорить на такие темы, которые никогда…
…которые интересовали его только тогда, когда Сокендер был правой рукой императора и был в курсе всего, что происходило в императорском дворе и следил за всем с пристальным вниманием. И хотя теперешний затворник Шока послал двор к черту, все его привычки по-прежнему были при нем.
Во всем виновата девчонка, черт ее дери. Она навела у него свой порядок не только на грядках.
Он оставил свои вопросы при себе и свое любопытство тоже. Вопросы с одной стороны порождают вопросы с другой стороны, со стороны этого парня, а это Шоке не было нужно. Вопросы об окружающем мире приводят к рассказам об этом мире, а это перестало его интересовать вот уже лет девять.
Он вынес свои меха на крыльцо и аккуратно, с любовью сложил их в большую кучу и скромно сказал:
— Я хотел бы несколько нош соломы, если это возможно. Мне нужно перекрыть крышу.
Деревенские никогда не торговались. Количество мехов в этом году превышало обычную норму, потому что у него было больше времени для охоты, а хорошие дожди привели к изобилию кроликов и лис. И если в этот год ему нужна солома, то эту просьбу нетрудно удовлетворить, особенно в такой урожайный год, как этот.
(Пускай они не говорят тебе, что в этом году урожай не удался, — напутствовала его Тайза. Этот год урожайный, что бы там они ни выдумывали.)
— Хорошо, господин, — ответил парень. — Я передам это, господин. Я принесу вам солому. Завтра, если вы не против.
— Согласен, юноша.
Вот и вся торговля. Начав распаковывать тюк с товарами, Шока заметил, что лицо парня вспыхнуло, глаза метнулись вверх и вниз, к вещам и от них, а затем смущенно потупились.