Она закусила губу и осторожно вложила свою маленькую ладонь в его.
— Теперь попробуй пригнуть мою руку к полу.
Она попробовала. С силой, которой он от нее не ожидал, и ему пришлось напрячься, но он выдержал ее напор, даже тогда, когда она внезапно навалилась на его руку всем телом.
Она вернулась на свое место еще более удрученная.
— Может быть, ты хочешь попробовать сбить меня с ног?
— Думаю, не стоит стараться.
— Может получиться так, что выбора у тебя не окажется. Может получиться так, что против тебя будут пятеро, и тогда у тебя не будет ни малейшего шанса. Может получиться так, что их будет еще больше, а возможности для отступления не окажется, и тебе придется драться. Я учил тебя приемам и движениям, специально придуманным для женщин. Есть такие удары, которые ты выполнить не сможешь.
— Давайте попробуем.
— То, чего ты хочешь, невозможно, девочка. Мужчине даже не нужно быть лучшим бойцом, чем ты, для того, чтобы одолеть тебя. Ему нужно просто быть сильнее тебя и хотя бы в половину таким же ловким, как ты, а это означает, что любой чертов стражник у ворот замка сможет снять тебе голову с плеч. Это значит, что любой солдафон, если он здоров как бык, сможет запросто прорубить своим дешевым мечом твою стойку, и если он не сможет этого сделать, это сделает его товарищ, сбоку или сзади. Вот так обычно бывает во взрослом мире. Ты еще недостаточно сильна. Ты не знаешь еще всех приемов боя с мечом и не сможешь защитить себя от многого, что будет подстерегать тебя.
— Все, что мне нужно, это подготовиться настолько хорошо, чтобы одолеть одного человека.
— Ты сейчас просто не в себе. Если ты будешь продолжать в таком же духе, то умрешь в сточной канаве, ни за что ни про что. И это если тебе повезет.
— Я не боюсь.
— Тогда ты просто дура! Или лгунья.
— Вы поклялись, что будете учить меня. Если вы не учите меня так, как надо, это означает, что вы нарушаете свое слово.
Ее глаза блестели, полные слез.
— И еще — что лжец — это вы, мастер Сокендер.
— Черт тебя дери.
Ее подбородок затрясся. Но она продолжала смотреть на него с открытым вызовом.
— Послушай меня, девочка. Послушай меня. Если я ударю тебя в полную силу, как ты просишь, я сломаю тебе кости. Плечо или еще что-нибудь. Первая честная схватка и, — крак, — рука пополам. Ты что же, этого хочешь?
— Если ваша учеба состоит в том, чтобы бить меня, что же, пусть будет так. Может быть, вы просто хотите меня убить.
— Ты чертова маленькая дурочка. Я говорю тебе о том, что может произойти.
— Вы дали мне слово.
— Я уже говорил о том, как это случилось. Послушай меня. Ты молодец. Ты очень талантлива. Но ты не можешь сделать того, что ты хочешь. Ты не можешь изменить мир. Забудь свои сумасшедшие планы. У тебя сейчас есть крыша над головой. У тебя есть теплая постель. И ты можешь остаться со мной настолько, насколько хочешь.
Он сделал глубокий вдох и сказал это, наконец решившись, так как это уже давно звучало у него в голове — черт с ним, с титулом, с тем, что могут про него сказать в Ченг-Ди. И с тем, как на это посмотрел бы его отец, если бы его отец был жив и мог бы видеть это. Но его отец, слава богам, не видит этого и не видел многого, что творилось в стране.
— В качестве моей жены или так близко к такому положению, как ты пожелаешь. Жизнь здесь ведь не так уж дурна. Правда?
— Нет, — она отвечала решительно, безоговорочно.
«Нет» — что? А что ты собираешься делать? Устроить набег на замок Гиты? Вести себя, как последняя дура? Они порубят тебя на куски и побросают собакам.
— Вы поклялись…
— Я просто пообещал тебе кое-что. Это не в счет, с сумасшедшей-то женщиной.
— Нет, вы сказали, что клянетесь, мастер Сокендер. Я тоже принесла клятву. И вы будете учить меня.
Он скривил губы, испепеляя ее взглядом.
— До чего же ты упрямая сучка.
— Я поклялась, и я выполню свою клятву. А вы выполните свою. И будете учить меня так, как надо. Без обмана.
— Я не обманывал тебя.
— А как же это называется, когда вы специально бьетесь со мной слабо?
— Черт дери твою дурость! Ты хочешь, чтобы я тебе все кости переломал?