Кроме того, оказалось, что она имеет сведения о репутации многих из тех людей, имена которых он упоминал.
Это несказанно его удивило.
— У нас в Хуа рассказывали кое-что о дворе и о благородных, — объяснила она, с интересом выслушав его истории, в один из тех вечеров, когда он был особенно разговорчив и разоткровенничался.
Он почувствовал себя странно, как будто голым, узнав, что слухи о таких мелких дворцовых склоках расходятся так далеко и преувеличиваются сверх всякой меры. Предложенные ею версии потрясли его.
— Волшебство, черт побери, — воскликнул он, выслушав историю госпожи Бсохай, павшей будто бы от рук духа своего мужа.
— Она шантажировала господина Гиту. И в результате выпила чай не из той чашки. Я уже говорил тебе, в Ченг-Ди это в порядке вещей. Ты не можешь доверять никому и ничему. Она заслужила то, что получила.
Тайза посмотрела на него, очень тревожно.
— Они убивали хороших людей, — продолжал он. — Но госпожа Бсохай не принадлежала к числу таких. А вот господин Рига, тот да. В конце концов…
Он выстругивал из поленца планку для того, чтобы заделать трещину, появившуюся от холода в дверной доске.
— Я должен был выступить на стороне Риги. Он хотел свергнуть наследника. Черт возьми, если бы я поступил так…
Он оторвал от планки длинную стружку.
— Его все равно убили бы. Рига был человеком с принципами. Но ничего более. Без большого ума. Он вряд ли был бы хуже молодого императора. Но он протянул один лишний день, прежде чем объявить о себе. Так случилось, и Гита подставил его. Я нашел исполнителя убийства. Но связь его с Гитой я доказать не смог.
Он посмотрел на нее, молча ждущую продолжения. Лицо напряжено и внимательно.
— Все это в прошлом, — сказал он, выпуская из-под ножа очередную длинную стружку.
— Все в прошлом и умерло. Я не уверен теперь даже в том, что я сделал тогда правильно, а что нет. И должен ли я был вообще что-нибудь делать. Ради себя самого. Ради кого-нибудь другого.
Он никогда не говорил с ней о Мейе. Он еще раз посмотрел на нее — она все еще слушала, а может быть, теперь она вслушивалась в вой бури в ночном лесу за стенами хижины, в то, что она должна была и могла понимать, в то, что должно было означать для нее очень многое, и эти знания он должен был в ней поощрять. Но в тоже время силы, подобные тьме и буре, вынуждающие людей делать то-то и то-то, тоже должны были быть ей понятны. Но он не мог заставить себя произнести имя Мейи. Мейя была слишком далеко. А Тайза никогда не спрашивала его о ней, хотя эта часть жизни Сокендера, он хорошо это знал, была известна среди простого люда и передавалась из уст в уста.
— Это внутренний двор, — сказал он, положив палочки треугольником.
За стенами дома все еще лежали глубокие снега. За окном была ночь и зима. Они только что расправились с сытным ужином и небольшим количеством вина. Его рассказы перешли к вопросам тактики, к военным операциям, свидетелем которых он был. Он положил на песок два маленьких камешка:
— Ворота.
По бокам от них он воткнул по веточке.
— Стража.
Листок с камешком на нем.
— Хос в своей спальне.
Она хищно усмехнулась. Он описывал попытку убийства, в которой наемные убийцы потерпели неудачу. За стенами замка оказалось больше ловушек, чем предполагали люди Кенди.
— Стены замка имеют наклон. Но по ним можно забраться при помощи веревки с кошкой. В стенах есть окна. Два.
— Большие?
— Человек среднего телосложения сможет пролезть.
Она кивнула, вся внимание.
— Вот так. Через стену. И в окно…
— Есть ли там собака?
— Там обезьянка. Она не спит.
— Внутри темно. Стражники могут появиться в любой момент. Ты оставишь веревку висеть в окне?
— Да. Я не буду ее убирать. Лучше иметь готовый путь к отступлению.
— Да, так лучше. Я согласен. Но стража уже внутри.
Он переставил две веточки.
— Они вооружены пиками.
— У меня есть лук.
— Сможешь снять обоих?
Она кивнула.
Он добавил еще веточек.
— Значит, ты действуешь лучше тех убийц. Но у тебя сзади заходят еще два стражника.
— У меня нет стрел наготове. Я лучше сверну за угол.
Он воткнул в песок еще две веточки.
— Извини, ты не видела этих двоих из-за угла. У каждого из них лук.
— Тогда в другую сторону от них, на пол и кувырком, с ходу, вышибаю дверь.
— Обезьянка начинает вопить. Старик просыпается.
— Я через вот этот зал вниз и в сторону. Врывается стража. Я уже стою вот тут с луком наготове, у них за спиной.