— Неплохо.
— Остается дождаться остальных. Это значит, еще двое.
— В зал вбегает маленькая дочка повелителя.
Ее лицо потемнело.
— Бывает, — пожал плечами он.
— Нечестно, мастер Сокендер.
— Ты что, собираешься умереть из-за этой девочки?
Она пожала плечами.
— Пускай себе кричит. И обезьянка тоже. На их крики торопится папочка.
— Ты убиваешь его у нее на глазах?
— Бывает, — ответила она.
— Еще двое стражников.
— Если девчонка еще кричит, черт с ней. Пускай входят.
— Они внутри.
— Они мертвы. Я выхожу наружу к стене.
— Черт, иди через ворота. Захвати лошадь, если они там есть.
— Нет, там могут быть слуги. Я иду к стене. И спускаюсь по веревке вниз.
Он кивнул.
— Ты не оставила никаких свидетелей, кроме дочери повелителя.
И дальше с нажимом.
— Предположим, она начинает мстить тебе.
Ее глаза снова потемнели.
— У Гиты нет дочерей. Нечестно, мастер Сокендер.
— В мире все нечестно, девочка.
— Ну, знаете ли, мне не нужен этот несчастный господин Хос. Мне нужен Гита. Если бы у него была дочь, она давно бы подсыпала ему яду в чай. Так что беспокоиться не о чем.
— У него есть два сына. И целая банда вооруженных молодцов.
— Как раз поэтому я и не собираюсь забираться в его замок. Дождусь его в поле. Вот как я представляю себе это.
— Тебе никогда не одолеть его на мечах. Лук, я повторяю. Это твое лучшее оружие. Можно, я скажу тебе еще кое-что…
Он глубоко вздохнул.
— Сделаешь это — уноси ноги. Возвращайся сюда. Здесь ты будешь в безопасности. Обдумай, как ты собираешься ускользнуть от своих врагов, черт возьми.
Она опустила глаза, стоило только сказать про возвращение в горы. Это причинило ему боль.
— Я все еще злодей, таким я кажусь тебе, да?
— Нет, мастер Сокендер.
— Мастер Сокендер. Так меня звали при дворе. Это имя для сплетен обо мне. Люди звали меня Шока, в лицо. Я хотел бы, чтобы ты тоже пользовалась этим именем.
— Я ваш ученик, мастер Сокендер.
Все еще не глядя на него.
— Я знаю. Ты не хочешь спать со мной. Я еще помню про это — мы говорили об этом не так давно. Но мне нужно не это. Я всего лишь говорю о том, что мне не нравится имя. Сокендер — чертов глупец. Сказка. Мишура и воздух. Я Шока, и был им с детских лет. Сокендером звала меня мама, когда я опаздывал к ужину.
Она коротко и как-то странно вдохнула. Усмехнулась, что ли? Она не поднимала на него глаз, рассматривая свои руки и колени.
— Да, у меня была мама, — сказал он. — Возможно, по мне этого не скажешь, но это так. Ее звали Джейсай. Она умерла от лихорадки, когда мне было двенадцать лет. После нее у моего отца были только слуги.
Она по-прежнему не поднимала на него глаз.
— С нами жили дяди, тети и племянники, — продолжил он. — Я был поздним ребенком и не застал дедушку со стороны отца. Но я помню семью мамы. И всех племянников. Некоторые из них могут быть живы и сейчас.
Она все так же молча слушала его.
— Даже при дворе, — сказал он, — у нас есть родственники. Это не единичная привилегия Хуа.
В ответ молчание.
— Черт дери, девочка… Тайза. Если я не набросился на тебя в течение этих полутора лет, неужели ты думаешь, что я стану опасным, рассказывая о своих родственниках? Я же не статуя, черт возьми!
— Нет, мастер Сокендер.
— Шока, черт возьми. Можешь ты хотя бы называть меня так, как надо?
— Тогда — мастер Шока.
Он вздохнул и облокотился на свои колени, обхватив голову руками.
— О боги.
Она поднялась и прошла к своей циновке, на свою сторону комнаты и уселась там, не глядя на него. Через непродолжительное время она нашла, чем занять руки. Начала плести веревку, над которой работала вчера и сегодня. Готовый конец веревки был привязан к колышку, прибитому к стене в головах ее циновки.
— Девочка? Тайза?
Ее пальцы мелькали. Веревка удлинялась как по волшебству. Определенно старается не смотреть в его сторону.
— Ты когда-нибудь доведешь меня, — сказал он. — Черт возьми, я могу быть очень груб. Где твои манеры? Почему ты ведешь себя как кролик?
Веревка удлинилась еще на ладонь. Но вот ее пальцы остановились.
— Я очень вас уважаю, — сказала она, так и не повернувшись к нему лицом. — Я хотела бы сделать так, чтобы вам было хорошо. Но спать с вами я не хочу. И не буду. Вот и все.
— Благодарю! — сказал он холодно.
И сразу же подумал, со звенящим чувством, что сейчас она в первый раз сказала о своей расположенности к нему. О действительных чувствах. Но не о тех, которые он лелеял в мечтах.